Однако, вопреки ожиданиям, собравшиеся на Майдане активисты не разъехались по домам встречать Новый год, и не собирались этого делать. Более того, в течении декабря у них было несколько столкновений с милицией, которая разгромила их палаточный городок и пыталась разогнать толпу. Тогда отряды милиции были отозваны, а протестующие организовали отряды самообороны, чтобы не допустить больше такого "беспредела" со стороны милиции.
В первых числах декабря радикалы захватили некоторые административные здания и начали штурмовать администрацию президента. Тогда милиции опять не дали возможности действовать в полную силу. Ситуация повторилась в ночь с 10 на 11 декабря, когда милиция практически очистила площадь Независимости от радикалов, но её вновь остановили.
Стали набирать популярность партии националистической направленности, и даже откровенно фашистские группировки.
Виталий внимательно следил за новостями. Он полностью отдавал себе отчёт в том, что если заварушка выйдет за пределы Киева, то затронет всю Украину, в том числе и его Запорожье. Даже Лена, никогда раньше не интересовавшаяся политикой, с тревогой и волнением просматривала новости в интернете.
- Не понимаю, почему Янукович до сих пор не отдал приказ разогнать этот шабаш? Чего он ждёт? - возмущалась она иногда.
- Видимо боится подтвердить свою репутацию кровопийцы. Его же именно таким представляют СМИ.
- А по мне, так пускай бы лучше подтвердил, но навёл порядок в стране.
Сложно оспаривать очевидное. Но Виталий всё ещё надеялся на то, что у правительства в рукаве припрятаны какие-то козыри, о которых никто не знает, но которые будут представлены в решающий момент игры. Что это могут быть за козыри - какая разница, лишь бы сработали.
Надежды сильно пошатнулись после того, как законный президент начал вести переговоры с лидерами шайки активистов майдана; и рухнули окончательно после известия о том, что он, пойдя у них на поводу, принял отставку неугодного им премьер-министра.
- О чём можно договариваться с террористами? - полушёпотом, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате сына, говорила Лена. - Им ведь сколько ни дай, всё равно мало будет!
- Боюсь такая у нас теперь будет власть, - задумчиво отвечал Виталий.
В последнее время он всё чаще становился таким: задумчивым и сосредоточенным. Казалось, он пытается на что-то решиться. На что? - Лена боялась об этом спросить. Все происходящие события всё ещё казались ей чем-то нереальным.
- Разве такое возможно? - не унималась она. - Ведь это же фашизм чистой воды! Фашистская идеология запрещена во всём мире. Никто не допустит, чтобы в европейской стране фашисты пришли к власти!
- Кто не допустит? Европа? Америка? Так ты посмотри на почётных гостей этого балагана! Нуланд, Эштон, МакКейн... Вся эта комедия по их сценарию и разыгрывается! Они там и сценаристы, и режиссёры, и спонсоры. Наши только декорации и массовка. Кстати, массовка тоже ими проплачена. У нас с работы пацан ездил: за два дня восемьсот гривен заработал. Ты понимаешь: он не за идеалы там стоял, не за идею, а тупо за деньги. Вот она беда! Люди не пытаются ни в чем разобраться, им лишь бы деньги халявные получить. А за что им эти деньги заплатили - никого не волнует.
Лена долго, не мигая, смотрела на мужа, в её глазах плескалось беспокойство. Наконец, она еле слышно сказала:
- Я боюсь. А что если война начнётся? Что если всеобщую мобилизацию объявят?
- Не бойся, - подмигнул ей Виталий. - Димка ещё маленький, его не призовут.
- А! - выдохнула девушка. - Как хорошо, что на тебя мне наплевать, а то так и продолжала бы бояться!
- И со мной тоже ничего не случится.
Сказав это, Виталий хотел обнять жену, но почему-то не решился. Видимо, почувствовал, что врёт.