За свою короткую или долгую жизнь человеку приходится выступать в разных ролях, а зачастую, в нескольких одновременно. Для женщины – это роль дочери, сестры, внучки, жены, матери, тёщи или свекрови, бабушки, подруги. А ещё – роли, связанные с профессиональной деятельностью – руководителя или подчинённого. И если одну роль кто-то играет блестяще, то в другой может провалиться. Значит, всю жизнь нужно учиться, а не поступать, как вздумается, козыряя каким-то житейским опытом. Ибо опыт одной роли не всегда пригоден для другой. И нередко люди, заслуживающие уважения на работе, могут быть никудышными родителями. Получая от жизни новую роль, нужно серьёзно, вдумчиво и терпеливо к ней относиться, прикладывая немало душевных усилий и воспитывать, воспитывать себя.
***
В жизни моей было немало эпизодов, когда я проявляла себя как настоящая комедийная актриса.
Начало девяностых. Наши рынки наполнились такими разнообразными, а порой диковинными товарами, что глаз не отведёшь. Но меня больше интересовала литература. Подумать только: дефицитные книги, которые были пределом наших мечтаний, теперь свободно появились в продаже! Минуя овощи, фрукты, специи, прохожу по рынку, задерживаясь то возле одного, то другого книжного прилавка, и с интересом знакомлюсь с предлагаемыми изданиями. Ах, какой широкий выбор! – были бы только деньги.
Возле одного прилавка толпа людей была хорошо спрессована, и никак не хотела расступаться. Но я нацелилась продвинуться вплотную к ярким обложкам, и потому на замечание мужчины: «Женщина, да куда вы лезете!» среагировала, как и подобало:
– Ну, конечно, только вам нужно всё посмотреть, а мне нет!
Торговля здесь шла оживлённо. Оттесняя всех на своём пути, я наконец-то добралась до заветного места – вся витрина предо мной! Взгляд мой начал, изучающе, скользить по верхнему ряду. И вдруг меня как кипятком обдало: опускаю взгляд ниже, ниже – ну так и есть! – сплошная литература сексуальной революции. Со всех обложек на меня смотрело бесстыдство. Но каким оно пользовалось спросом! Мне сразу захотелось вырваться из этого окружения. Но я поняла: с каким трудом продвигалась сюда, с таким же придётся и выбираться. И обязательно найдётся некто, который с ехидцей скажет: «Ну, что насмотрелась?» Вот тогда-то я и заметила, что вокруг меня стояли исключительно одни мужчины. Женщины, которые были завсегдатаями этого рынка, знали про это злачное место и старались обходить его стороной. Я же, будучи на нём случайным посетителем, попала впросак.
Теперь мне стали понятны слова мужчины: «Женщина, куда вы лезете!» (Боже мой, до чего же дурацким был мой ответ!) Я представила, с каким смехом эта публика сопроводит меня. Бросив растерянный взгляд в одну и другую сторону, в поисках какой-нибудь для себя лазейки, я увидела мужчин, читающих такого же плана газеты. Могу только предположить, как бы поступили на моём месте другие женщины, думаю, кто-то возмутился бы, кто-то незаметно постарался ускользнуть. Но даже в минуту крайнего моего смущения и растерянности во мне заговорил воспитатель:
– Я вижу тут литературу для одной части населения, а где же для другой? – обратилась я к продавцам (их было двое).
– А чтобы вы хотели? – спросил молодой.
– Ну, примерно, такое же, но только для женщин.
Такой литературы у него, по всей вероятности, не было, и он, как человек крайне занятой и не привыкший к таким покупателям, как бы отмахнулся от меня:
– Не морочьте мне голову, женщина.
– Что она хочет? – спросил старший.
Молодой продавец, которому было лет двадцать семь, наклонился к нему и шёпотом поведал о моём желании.
– Ну, покажи ей того, – предложил тот, усмехаясь.
И парень вытащил из-под прилавка развёрнутый журнал и демонстративно положил передо мной. На странице был изображён несчастный обнажённый мужчина, страдающий гигантизмом.
– Что вы мне показываете? – не смущаясь, сказал я. – Это же не типично.
– А чего бы вы женщина хотели? – в голосе его слышалось явное раздражение.
– Ну, примерно, как у всех вас, – ответила спокойно, не моргнув глазом. Короче я шла ва-банк.
Парень залился краской и опустил глаза. Рядом стоящие мужчины от смущения втянули головы в плечи, уткнувшись в порнографические газеты, хотя по их лицам было видно, что они спасались за ними, как дети застигнутые мамой врасплох за нехорошей игрой. Все напряженно молчали. Говорить было больше нечего. Я очень хотела выйти из этого круга, но не могла: не была поставлена точка. Из такой ситуации нужно было как-то по-особому и выходить, но как я не знала. И, чтобы не затягивать молчание, я продолжала играть неожиданную для себя роль:
– Вот, вы всё читаете, всё знаете… И всё умеете?
В последних словах, которые как-то сами вырвались наружу, чувствовалась подковырка, это был удар ниже пояса.
Полный нокаут! Молодой продавец, спасая всех от наглой дамы, собравшись с духом, желая уколоть меня тоже, сказал резко:
– Да иди ты отсюда, бабуля!
Услышав это, я несказанно обрадовалась: вот она, желанная развязка! Разговор будет переведен в другую плоскость.
– Так это я бабуля? – произнесла театрально возмущённо.– Я бабуля?!
(Между прочим, я и сейчас на бабулю не тяну, а тогда была женщиной, едва вступившей в бальзаковский возраст).
– Тогда ты, знаешь, кто? – мысль у меня родилась мгновенно, но нужное слово вылетело из головы. – Знаешь, кто? – искала я его во всех уголках памяти.– Нет, знаешь, ты кто? –
И потому в третий раз, но с нараставшей силой, повторила свою фразу. Лицо парня стало до крайности напряжённым, он стиснул зубы, задвигались желваки, он еле сдерживал себя, но глаз на меня не поднимал. Он приготовился получить оскорбление в виде слов молокосос, сосунок а то и похлеще. Но тут театральная пауза, наконец-то, разрешилась: я вспомнила нужное, научное, медицинское слово! О, это был сладостный момент! Потому всё, сказанное дальше, звучало с торжественно-победной интонацией:
– Если я бабуля, то ты, – на секундочку замерла и сразила, – эмбрион!
Парень поднял на меня глаза, полные изумления, и прыснул от смеха. Все свидетели этой сцены разразились смехом и, в конце концов, осмелились посмотреть на меня. Я артистически вскинула голову и с чувством триумфа вышла из толпы.
Я шла и думала о том, что защитила женское достоинство, поставив мужчин на место, в противовес тем особам, которые свои тела превратили в выгодный товар для утехи представителей сильного пола.
Людмила Деева
Я и мой Ангел Хранитель
