(лирико-драматическая история со счастливым концом)
Всё о детях, о детях... пора и о родителях наших!
Эта история случилась с Михаилом Лебедевым-старшим, будущим моим папенькой и полковником МВД, а в ту пору выпускником школы №692, что неподалеку от «Речного».
На дворе стоял 1964-й год. В мире бушевала битломания, человечество расщепило атом, запустило в космос Терешкову, готовилось к высадке на Луну и, в чуть более отдаленных планах – на Солнце; ну а наш герой, многообещающий юниор и перворазрядник, в составе сборной спортобщества «Водник» по академической гребле отправился на свои первые «взрослые» сборы. Отправился в южный город Поти, который чи Грузия, чи Абхазия – не помню, но соль в том, что на Кавказе, в краю мандаринов и горячих горских парней.
Все шло прекрасно. Даже несмотря на то, что скромные финансовые ресурсы нашего героя еще в поезде были порядком освоены старшими товарищами во главе с будущим героем повести «Кабинет» Евгением Цековым, загребным «восьмерки»… Освоены, ну и пусть, зато теперь он в коллективе свой, и «гоняться» будет уже не по «юношам», а по-взрослому – то есть «по мужикам».
С этими радужными мыслями папенька, отбегав утреннюю разминку, вышел в город, ознакомиться, так сказать, с географией, историей, ну и так пошукать чего… мож, девчонки там, всяко-разные… и так далее. Ну а для начала он направился к ближайшему киоску «Союзпечати», «Советский спорт» прикупить, может, уже написали чего про них, пусть хотя бы и нонпарелью.
И тут внимание его привлек неожиданно красивый набор видовых открыток. До той поры папенька не догадывался, что обсуждают старшие товарищи во главе с загребным Евгением Цековым в раздевалке после тренировки. Но теперь-то он понял, что они увлекались географией, как же, вот они, все знакомые названия – «Вид с горы Хванчкара», «Устье реки Вазисубани», «Утренний туман в ущелье Ркацител» и все такое прочее. «Решено, - подумал папенька, - куплю и привезу с первых сборов… маме в подарок». С этой светлой мыслью он отсчитал семнадцать из немногих оставшихся копеек и недрогнувшей рукой протянул их внутрь киоска…
- Савсэм нэ уважаешь, дарагой? – раздалось из киоска, вслед за чем из окошка высунулось лицо, классическое для тех мест вплоть до кепки «аэродром», - Ты мнэ што даёшЪ???
Будущий полковник опешил. «Бир сом, бир манат, адын тэнге…» – пронеслась в его голове цитата… а может и правда, хрен их знает, другие деньги? Папенька затаенно промолчал.
- Нэ уважаэш? Нэт, скажи, нэ уважаэш? – опять спросил газетчик.
Становилось ясно, что каким-то неведомым и жестоким образом попран какой-нибудь священный закон горского гостеприимства – но какой? Мысли неслись беспорядочно…
- Нэ уважаэш… ты дюмаеш, я шакал паршивый, да?
Эх, было бы с собой хоть весло… да что весло, оно же спортивное, им греби да табань, в крайнем случае только «дать леща», но и весла-то нет, эх, пропал не за грош…
- Нэ уважаешЪ ты меня, нэт… - обхватил руками голову газетчик, и в глубине ларька, как показалось папеньке, сверкнуло ядовитой кромкой лезвие кинЬжала… В последний раз приготовился взглянуть наш герой в голубое небо – эх, люди, я любил вас – но тут краем глаза заметил, как уже спешит на подмогу вся восьмерка «Водника», с веслами наперевес и во главе с загребным Евгением Цековым… «Неужто спасен?» – и силы покинули его…
- Эээээ, я твой мама эпал, я твой папа эпал, - забормотал генацвале, убираясь от греха подальше обратно в киоск, - Я тэбэ гаварю – что ты дал, ты дай двацыть, или ты дай питнацыть, что ты мнэ дал симнацыть, я тебе что, ныщий, капэйк тваи щытать, ээээ…
Вах.
Такая история.