Автор: Сергей Сергеев.
Как-то раз, я улегся читать в палатке. Был ясный летний день, и знойная жара так разморила меня, что, не прочитав и трех страниц Гоголя, я задремал. Не знаю, сколько я проспал, но разбудил меня громкий крик:
— Сибирь! Сибирь! — дядь Саша называл меня так, из-за моей фамилии.
Сквозь сон я спутал крики с галлюцинациями, но вскоре все же открыл глаза и вылез из палатки. Неподалеку стоял дядь Саша, в засаленной кепке, кирзовых сапогах-говнодавах и рубашке на голую грудь. Он был, слегка выпивши, и в руках у него висел пакет с куриными яйцами и чищеными карасями. Благодарность, за то, что тем же утром я помог ему обкосить огород и заскирдовать сено. Он присел на траву, а я развел костер и поставил воду на чай.
— Видимо, я не вовремя, —сказал он, глядя на мое заспанное лицо.
—Нет, нет! — сразу же запротестовал я, — Ты всегда вовремя.
Он вручил мне пакет, и я поблагодарил его. Вода в котелке тем временем начала шуметь, и я засыпал чай.
— Я, если честно, забыл, зачем пришел, — сказал дядь Саша, — Но раз уж пришел, давай закурим. Он достал из нагрудного кармана рубахи табакерку с загнутой газетой, и через минуту вручил мне самокрутку.
— От кого ты тут прячешься? – спросил он, протягивая сигарету. Я слегка оторопел, но раскурив табак, произнес:
— Помилуй Саш, если только от самого себя, — ответил я.
— Нет, ну может, проблемы, у тебя какие в городе?
— Я не разбойник, а путешественник. Нет у меня таких проблем, что заставили бы меня скрываться здесь.
—Я и сам по молодости много чудил, — сказал он, — И били меня за это, ой как били, костей живых не осталось. Не связывайся ты лучше с этим, ни с водкой этой проклятой, ни с другой мерзостью. Останешься потом как я, на старость, ни детей, никого кто помог бы. Я старый алкоголик, да только ничего с этим поделать не могу. И ненавижу себя, и водку эту – будь она проклята – в гробу видал. Нет ее – и ничего, а только булькнет где, и я уже тут как тут.
Я передал ему кружку горячего чая и налил себе такую же.
— Раньше я еще верил людям, но сейчас никак, — продолжал он, — Сколько предательства было, сколько обмана. Теперь я волк, и сам себе хозяин.
Дядь Саша не врал, он правда был волком. Иногда засыпая в палатке лунной ночью, я слышал его крики, раздававшиеся на другом конце села: «Луна взошла – волк вышел! Ау-уууу!»
Что удивительно, ни одна собака на селе, ночью особенно чувствительная к шуму — не смела ему возразить своим лаем. В такие моменты я искренне улыбался.
— Ни от кого я не завишу, понимаешь? — говорил между тем дядь Саша, —В этом, конечно, как хорошее, так и плохое есть. Слишком уж тоскливо одному. Женись ты лучше пока молодой, потом будет поздно, не успеешь оглянуться – как окажешься на моем месте.
Я, тем временем, старался вынести как можно больше пользы из его слов, а солнце жарило как никогда, от чая бросало в баню. Мы сидели под приглушенное пение сойки. Дядь Саша скручивал уже вторую самокрутку – курил он, как и любой деревенский мужик, через каждые полчаса.
—Упустил я свое время, — говорил он, — Думал все потом, да завтра, а потом так и не наступило, а завтра пришло слишком быстро. Помру, и похоронить некому будет. Да ведь и время то нелегкое было. С армии пришел, да кутить начал, потом в колхоз подался, а как развалилось все, так я и осел здесь. Пьяницей стал, вот… Ты молодой, у тебя еще все впереди, это я уже старик!
— Думаю, и тебя что-то да ждет еще впереди, — отвечал я, — Спектакль продолжается.
—Кто ж ее поймет то – жизнь эту? И век проживешь, да ошибки те же будешь совершать что раньше, ничему не научишься. Но лучше, все-же, думать о хорошем, плохого в нашем мире слишком много.
Так мы и просидели до самого вечера, листая строки непонятной нам жизни. Каждый старый, рассказывает молодому о стремительности течения времени. И каждый молодой пропускает слова мимо ушей. Может оно и правда так, но для меня тогда время казалось слишком далеким и непонятным. В одном я все же был с дядь Сашей согласен – жизнь, слишком многогранна и сложна, чтобы пытаться понять ее до конца. И самое верное, что я тогда мог сделать – это расслабить свои мышцы и позволить стремительному течению подхватить меня, словно сучок во время весеннего паводка, и отправиться в неизвестность, не думаю о том, куда вынесет меня поток.
Так я и сделал. Утром я собрал рюкзак и вышел на раскаленную дорогу.
Спустя полчаса я уже мчался в сторону моря, оставляя позади село, и доживающих свой век – его жителей. Сколько же таких деревень пряталось за густыми лесами, вдоль петляющей дороги? У каждой своя судьба, своя история и жизнь. Все медленно шло к распаду. И последнее поколение целой уходящей эпохи, косившее луга настоящими ручными косами и сажавшее репу, стремительно неслось навстречу вечности. В скором времени, на смену примчимся мы, уставшие и ослабевшие от жизни, и даже в самых глухих уголках тайги появится интернет и кабельное телевидение. Просыпаться мы будем не под звон петуха, а под звонкую песню неприятного будильника, а русскую печь сменить отопление или обычная буржуйка. И точно так же, мы будем учить молодых, ценить время. Но все лишь без толку.