Откуда-то отчетливо потянуло навозом. Коллеги рядом закурили электронные сигареты. Что ж, их право, главный сибарит российской литературы, писатель Вольдемар Морокин предпочитал кубинские сигары.
Слава пришла к Морокину еще в самиздате. В советское время он был самым эпатажным писателем литературного подполья.
В СССР сосуществовали два вида искусства – официальное и неофициальное. Отдельные деятели даже умудрялись зарабатывать награды и дачи в официозе, а под псевдонимами быть властителями дум диссидентов.
Морокин же сразу выбрал нелегальный путь, а его эпатажная манера быстро прорубила Вольдемару дорогу на Запад.
В своих повестях, романах и рассказах Морокин талантливо живописал все ужасы жизни в Советском Союзе, доводя их до абсурда. В его прозе не было нормальных людей, исключительно маньяки, педофилы, содомиты, оборотни, садисты и мазохисты.
К развалу Союза Морокин подошел в статусе суперзвезды диссидентов и с ходу занял свое важное место в пантеоне новой российской литературы. Его активно переводили, брали интервью, заказывали колонки в ведущих изданиях.
Экранизировали только вот редко, слишком уж много порно было в его романах даже по меркам диких 90х, когда в стране вершилась сексуальная и потребительская революция.
Ближе к нулевым, когда мода на советское прошла, Морокин быстро переквалифицировался и в свойственной ему мрачно-девиантной манере начал бичевать уже не советское государство и его жителей, а в целом Россию.
Цари, полководцы, ученые, поэты волей его пера становились копрофагами, гомосексуалами, шизофрениками, инцестуальными неврастениками, убийцами.
В романе «Убили негра» он издевался над Пушкиным, описывая его как примитивного гангста-рэппера своего времени.
В повести «Горбатая Украина» он живописал любовные связи Гоголя с гайдуками и запорожцами.
В рассказе «Трое в глотке, не считая собаки» Морокин вел лживую летопись забав венценоской семьи в духе низкопробной бульварной прозы.
Но сие не помешало ему даже номинироваться на Нобелевскую премию.
На Западе издревле ценили всех, кто стремился максимально оболгать Россию и представить ее в самых мрачных красках.
Откуда же у Морокина была такая обида на свою Родина – не знал никто.
Как и многие либеральные интеллигенты, он происходил из обеспеченной номенклатурной семьи. Его мать преподавала в МГУ марксизм-ленинизм, отец работал в КГБ, что и позволяло оболтусу Вольдемару избегать наказания за участие с самиздате. А по слухам, он еще и закладывал родному папаше своих собратьев по перу…
…Морокин приехал в Киев на европейскую книжную ярмарку. В этом году ее решили провести на Украине и позвать туда всех российских оппозиционных писателей и блоггеров.
Тут он представлял свою новую книгу – личный взгляд на историю России под названием «Вошь».
В этом романе Морокин сравнивал Россию с огромной жирной вошью, которую стоило вытравить с тела остального мира.
«Да, Россия это вошь, вошью была и вошью останется. Жирная, пьющая кровь всех окружающих ее народов, включая украинский. Надежд на исправление нет, Россию и русских нельзя исправить, их можно только выдавить или потравить керосином. Иного пути я не вижу» - резюмировал Морокин выступая перед журналистами.
После пресс-конференции, Вольдемар пошел в любимый киевский ресторан, где вкинул вглубь своего дебелого тела грамм 250 горилки под борщ с пампушками, крученики с салом и двойную порцию галушек.
Он так объелся сытной малоросской кухни, что даже решил не звонить мальчику по вызову, которого ему рекомендовали еще в Москве, как мастера БДСМ-сессий по кличке Азов.
Сегодня плотским утехам Вольдемар предпочел чревоугодие.
Он приехал в съемную квартиру на Крещатике, с трудом поднялся на третий этаж и, раскидав одежду по квартире, в одних трусах рухнул на огромную двуспальную кровать с шелковыми простынями.
Когда Морокин проснулся, в голове его шумело от горилки. С годами выпивка давалась ему все труднее, благо, выпивал он почти каждый день.
Морокина мучали сушняк и жажда, он спрыгнул с кровати в поисках живительной влаги.
Неожиданно для себя Морокин обнаружил, что кровать и вся мебель в его квартире огромные, будто он оказался в фильме про Гулливера.
Морокин попытался пройти вперед, но вместо шага, снова подпрыгнул. Голова мгновенно прояснилась. Идти Вольдемар не мог, только прыгать вперед и вверх.
Морокин скосил взгляд вниз и обомлел вместо человеческих ног у него были три пары одночлениковых ножек с серповидными коготками, а из головы вниз свисало нечто похожее на хоботок.
Внезапно дверь открылась. В образовавшийся проем осторожно втиснулось пухлое личико экономки:
«Вольдемар Семенович, вы спите?»
Не получив ответа, экономка протиснулась вся.
«Опять куда выпивать отвалил, гуляка. Писатель вроде, а такой неаккуратный!» - ворчала экономка, собирая и раскладывая одежду Морокина.
Внезапно ощутивший жажду Морокин, против своей воли прыгнул на сытную ляжку экономки, выглядывавшую из-под ситцевого халата.
Вольдемар с наслаждением погрузил в экономку свой хоботок и начал насыщаться ее кровью.
«Не, ну ты похляди! Вши у него тут! От собака страшная! А ховорили, приличный человек» - экономка заметила Морокина у себя на бедре. Тот с ужасом выдернул хоботок, но было поздно. Могучая длань экономки нависла над тельцем Морокина и две огромные подушечки пальцев, сжали его розовое тельце и раздавили в ту же секунду.
«Вот гнида! Попался!» - торжествовала украинская экономка, смывая тело российского оппозиционного писателя в раковину.