17 июля 1941 года, Сокольничье, близ Кричева. Обер-лейтенант 4 танковой дивизии вермахта Фридрих Хенфельд записывает в дневнике: «Вечером хоронили неизвестного русского солдата, он вел бой в одиночку, бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось, бою не будет конца. Храбрость его была поразительна».
Это был настоящий ад, танки загорались один за другим, пехота залегла за броней, командиры в растерянности не могли обнаружить источник шквального огня. Кажется бьет целая батарея, огонь прицельный. В немецкой колоне 59 танков, десятки автоматчиков, мотоциклистов, бронемашины. И вся эта мощь бессильна перед огнем русских. Откуда взялась эта батарея? Разведка докладывала, что путь открыт. Гитлеровцы еще не знают, что на их пути стоит один единственный солдат, что и один в поле воин, если он русский.
Бой разгорелся у белорусской деревни Сокольничи,у моста через речку. Батарея 55 стрелкового полка получила приказ отходить, а для прикрытия оставили старшего сержанта Сиротинина с пушкой 76-го калибра. Лавина немецких танков шла на восток не ожидая никакого сопротивления, даже мост по оплошности красноормейцев не был взорван. Сиротинину приказано задержать колонну, а потом по возможности догонять своих. Сержант выполнил первую половину приказа. О его подвиге стало известно только два года спустя от жителей деревни Сокольничи, а многие детали боя раскрыл дневник офицера вермахта. От деревни до города Кричева пять минут езды, но немцам в тот день, чтобы преодолеть это расстояние, понадобилось два часа. Немцы настолько были поражены мужеством русского солдата, что похоронили его с почестями. «Все удвлялись его храбрости. Полковник перед могилой говорил, что если бы такими были все солдаты фюрера, то завоевали бы весь мир. Три залпа сделали из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» - из записей обер-лейтенанта Хенфельда.
Когда появился первый танк, сержант прямой наводкой подбил и его, и последний. Когда танки стали сворачивать с шоссе, они стали вязнуть в болоте. Колонна встала, Сиротин работал быстро, брал снаряд, заряжал, наводил, выстрел. Немцы бьют наугад, не в силах определить дислокацию русской батареи. Солдат-одиночка опровергает все тактико-технические расчеты. Сиротинину удалось подбить несколько танков, на мосту возник затор, продвижение немцев затормозилось на три часа. Полученный приказ позволял Сиротинину отходить к своим, но солдат сделал другой выбор. Сержант не выбирал цель, не было времени. Один снаряд подбивал танк, следующий – грузовик, за которым пряталась пехота, и так по кругу. Местность была усеяна телами убитых гитлеровцев, сгоревшими танками и бронемашинами. На следующий день у обочины выросло целое кладбище. Один человек вступил в бой с танковой колонной и задержал ее на два с лишним часа, это была не только военная, но и бесценная моральная победа. Развязка наступила на третьем часу боя. Гитлеровцы были уверены, что перед ними батарея, на подступах к мосту догорали танки и бронемашины. Поняв, что атакой в лоб они русских артиллеристов не сломят, немцы пошли в обход. Окружив позицию Сиротинина, они открыли ураганный огонь. И только после этого замолчала пушка и перестал бить карабин. Больше всего немцев изумило, что против них сражался один единственный боец. В щиту пушки было три пробоины, каска Сиротинина тоже была пробита, вся земля вокруг была усеяна осколками. Ему было только 20 лет.
Обер лейтенант Хенфельд был убит под Тулой летом 1942 года, советские солдаты обнаружили его дневник и передали военному журналисту Федору Селиванову.
В 1965 году писатель – фронтовик Константин Симонов обратился к правительству с ходатайством о присвоении Николаю Сиротинину звания Героя Советского Союза, ему ответили, что такое звание присваевается только по представлению непосредственного командования красноормейца, а такого представления не было.