В наше время разница в музыкальных вкусах уже не становится поводом для смертельной вражды (хотя... спорно).
Читатели постарше вспомнят непримиримое противостояние рэперов и металлистов, хиппи и панков.
Знатоки истории и любители оперы наверняка слышали о войне между поклонницами Козловского и Лемешева — двух великих теноров. Хотя их кумиры выступали в Большом театре и пели в операх, но безумные фанатки вели себя точно так же, как несколько десятилетий спустя - фанатки эстрадных певцов и групп.
В дни репетиций вокруг Большого театра их собиралась большая толпа. Театр окружало море вдохновенно сосредоточенных женских лиц с безумными, горящими глазами. То и дело проносился благоговейный шепот: «Он здесь!» — «А через какую дверь Он выйдет?» — «Пока не известно». Служебных выходов в Большом театре было много. Высшим смыслом жизни настоящей «лемешистки» было встретить Лемешева и проводить до автомобиля.
Из воспоминаний очевидца
А когда — и с кого — началась вечная музыкальная война?
Вероятно, с глюкистов и пиччинистов.
***
Дело было в XVIII веке.
Уже полтора столетия важнейшим из искусств (ладно, одним из) была опера. Развитие оперы — история долгая и сложная, но для нашей темы важно вот что: в опере уже появились примадонны. "Звёздных" певиц и сейчас величают этим титулом, и порой неважно, в каком стиле они при этом поют. Именно оперные примадонны были "прабабушками" современных звёзд.
В то время ценилась вокальная виртуозность — способность петь сложнейшие партии, в полный голос брать высокие ноты. Иной раз доходило чуть ли не до "циркового" подхода. Слушателей мало волновал сюжет оперы и качество музыки, они приходили в театр подивиться на технические возможности голосов. А композиторы обязаны были писать для певцов соответствующие арии, желательно, несколько арий, и не столь важно, нужны ли эти арии по сюжету.
(Тут тоже доходило до абсурда. Сто лет спустя у Верди в финале "Риголетто" мёртвая Джильда, тело которой принесли отцу в мешке, вылезает из мешка и поёт свою последнюю арию. Потому что ария у примадонны должна быть!)
И мало того, что арии должны были быть. Они должны были быть в определённой форме, которая называется da capo. Это трёхчастная форма, в которой третья часть точно повторяет первую. А ведь в арии есть текст. И если герой по сюжету сначала колеблется, а потом решает пойти в бой, то повторение первой части будет несколько нелепым. Но... нужна ария da capo.
В общем, с сюжетом в операх было не очень.
В XVIII веке на вершине славы находились два композитора: Никколо Пиччини и Кристоф Виллибальд Глюк.
Пиччини писал традиционные оперы. А Глюк выступил против нелепостей на сцене. Когда-то первые оперы называли "dramma per musica", музыкальными драмами, и именно драмами, по мнению Глюка, оперы должны были снова стать. Виртуозные арии — это прекрасно, но только там, где они уместны в сюжете. Глюк даже рискнул написать оперу без любовной линии, что в принципе редкость, а в XVIII веке — тем более. В "Ифигении в Тавриде" драма разворачивается между братом и сестрой.
Друг против друга Пиччини и Глюк ничего не имели. Пиччини чуть позже вообще согласился с идеями Глюка и начал использовать его методы. Но вот поклонники их устроили между собою войну.
Ругались журналисты и литераторы. Пиччинисты заявляли, что у Глюка "вымученная, конвульсивная декламация" и "утомляющая, монотонная крикливость", что у него "нет мелодий". Знаменитый философ Жан-Жак Руссо, принявший сторону Глюка, отвечал, что "мелодия выходит у Глюка изо всех пор"...
Поклонники попроще так и вовсе устраивали драки в театрах. А неистовые глюкисты однажды умудрились допьяна напоить примадонну, которая должна была петь в опере Пиччини, так что бедная певица спотыкалась и заикалась.
***
Кстати, именно о глюкистах и пиччинистах говорит Сальери у Пушкина.
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны
(Глубокие, пленительные тайны),
Не бросил ли я все, что прежде знал,
Что так любил, чему так жарко верил,
И не пошел ли бодро вслед за ним
Безропотно, как тот, кто заблуждался
И встречным послан в сторону иную?
...
О, никогда! — ниже, когда Пиччини
Пленить умел слух диких парижан,
Ниже́, когда услышал в первый раз
Я Ифигении начальны звуки.
Кто скажет, чтоб Сальери гордый был
Когда-нибудь завистником презренным...
Так древняя музыкальная война, которую вели парижане, навсегда осталась в русской литературе.
___________________________
Даже мёртвого музыковеда радуют лайки и подписки. Спасибо!