12 сентября по приглашению сети кинотеатров Киномакс я побывала на специальном показе драмы «Временные трудности». Впечатление неоднозначное.
С одной стороны, я совершенно непрофессионально и субъективно обожаю Ивана Охлобыстина. Он фильму в плюс, тут никаких вопросов. Также в копилку плюсов идёт хорошая операторская работа. А вот к содержанию у меня вагон вопросов.
Творение режиссёра Михаила Расходникова рассказывает о мальчике с тяжёлой формой ДЦП, которого буквально ставит на ноги его суровый отец-сталевар, уверенный, что «всё это – временные трудности» и сын у него такой же, как здоровые дети. Поэтому добрый папенька дрессирует сынишку всеми возможными и иногда мало совместимыми с жизнью способами. Происходит чудо и из мальчика-инвалида, неспособного даже завязать шнурки, вырастает лучший в стране бизнес-консультант. Ах да, и всё это основано на реальных событиях. Правда, документального подтверждения прототип не предоставляет, поэтому зрителю предлагается верить на слово.
Казалось бы, хорошая история, мотивирующая встать и идти. Однако гладко на бумаге, да забыли про овраги.
Что же не так с этим фильмом? А с ним, как с художественным произведением, где допустима доля фантазии и вымысла, всё так. Только вот к жизни это самое всё малоприменимо. Преодоление и победа над собой - это прекрасно, кто ж спорит, но одно дело – через боль и лень впахиваться на ЛФК, восстанавливать минимальную моторику, приобретать навыки, необходимые для выживания, приспосабливаться, и совсем другое – сказать, что диагноза не существует, пытаться «жить как все» и переть туда, где и здоровый переломается.
Рак не лечится позитивным настроем (позитивный настрой всего лишь помогает не вскрыться и то не всем). От эпилепсии не избавят шаманские песнопения. ДЦП нельзя исцелить, поставив человека в невыносимые для инвалида условия (иначе с нашей невыносимой «доступной средой» уже все бы выздоровели). Кстати, может, стоило деньги потратить не на кино про «помоги себе сам», а на нормальные пандусы?
Но нет, не будет пандусов, будет красивая картинка, оправдывающая их отсутствие.
Я верю в то, что человек может многое. Через «больно», через «страшно» – многое может, но далеко не всё. Тяжёлый диагноз – это затянувшаяся партия в шахматы, где каждый ход оборачивается «вилкой», где приходится жертвовать фигуры, и нет никакой эффективной и стопроцентной схемы, гарантирующей победу. Более того, скорее всего последний ход будет именно за болезнью, наша задача – тянуть время, играть как можно дольше, измотать противника и надеяться, что он однажды фатально ошибётся.
Но чаще всего ошибаемся мы. Потому что человек – хрупкая и несовершенная конструкция, деталька с дефектом, часики с бракованной шестерёнкой, хорошо, если одной. Не надо лупить молотком там, где нужна отвёртка. И не надо заставлять завязывать шнурки, если можно купить обувь на липучках.
Но это в теории. На практике же имеем то, что имеем – «у нас в стране инвалидов нет» и все проблемы – всего лишь временные трудности.