25 июля 378 года. По дороге к Константинополю
Дорогая Фауста, пишу тебе с марша. Император во главе сильной армии ускоренным маршем идет к столице. Моя ала находится в авангарде. За день мы проходим до шестидесяти миль. Император очень торопится, ибо известия с фракийского фронта одно хуже другого. У меня тоже не все благополучно.
Аланы таки устроили на второй день драку со скифами. Поводом послужил мешок с овсом, который якобы у всех на виду пытался украсть у моего десятника солдат. Разнять дерущихся удалось с большим трудом, причем растаскивали сцепившихся сослуживцы обвиненного в краже, аланы же в это время, сидя в сторонке о чем то оживленно переговаривались.
Прекратив драку, я должен был примерно наказать виновных. Римлян в таких случаях подвергают различным дисциплинарным взысканиям, но мог ли я действовать таким образом применительно к варвару, который всякое физическое воздействие в отношении него воспринимает как унижение? В то же время он должен был ответить за совершенный проступок и воспринять примененные к нему меры именно как наказание. В конце концов мои сомнения разрешил префект скифов. Он просил дозволения решить возникшие между подчиненными разногласия в соответствии с принятыми среди варваров обычаями.
Приняв грозный вид, я молчал некоторое время, словно размышляя над предложением префекта, а затем согласился, заметив при этом, что оставляю за собой право наказать виновных в соответствии с воинским уставом, если до заходы солнца они не понесут соответствующее их вине наказание. Префект молча склоняет голову и уходит.
Я удаляюсь к себе в шатер. Толмач семенит следом, сокрушенно вздыхая. Похоже, он жалеет меня. Да я и сам чувствую себя неуверенно. Подозреваю, что мой авторитет как командира пошатнулся. В следующий миг я решил было повернуть назад и отменить свое необдуманное решение, но сдержался. Что сделано, то сделано. Мне остается терпеливо ожидать результата.
Через несколько томительных минут в мой шатер входит префект. Он говорит, что по древней традиции воинам, обвиняющему и обвиненному в краже, предоставляется право с оружием в руках доказать свою правоту.
- Бойцы готовы, благороднейший. Прошу вас присутствовать на поединке. Я величаво киваю головой и не спеша, выхожу из шатра.
Бойцы действительно были готовы. Стоя в круге, образованном сарматами и аланами вперемежку, они, обнаженные по пояс, разминались, ловко жонглируя своими мечами. Увидев меня, алан и скиф, повернувшись в мою сторону, отсалютовали, ударив мечами о щиты, а затем вступили в яростную схватку.
Великолепные бойцы, опытные и расчетливые, варвары не уступали друг другу ни по силе, ни по ловкости. Не удивительно, что поединок завершился без явного победителя. Бойцы остались на ногах, правда израненные и без щитов. Сила ударов их была такова, что щиты, точнее их обломки, щедро усеяли пространство импровизированной арены.
Насколько я понял, инцидент был полностью исчерпан, спорщики обменялись крепкими хлопками по плечам и разошлись. И скифы, и аланы остались довольны результатом. Каждый народ выказал свою доблесть и заслужил уважение другого, а я сохранил за собой непререкаемое право повелевать и командовать.
(Вперёд: Часть четвёртая) (Назад: Часть вторая)
(Писцы города Ашшура. Маленькая пьеса)