С начала и до окончания строительства, и до нашего времени здание храма Спаса на Крови в Санкт-Петербурге продолжает вызывать шквал эмоций.
От архитектурного убожества до лучшего произведения архитектуры – такие полярные оценки давали храму и профессионалы от архитектуры, и обыватели.
Лично для меня, редкого гостя Петербурга, этот храм безумно интересен своим контрастом с монохромным барочно-классическим городом!
Спас на Крови построен в память о гибели императора Александра II, ровно на том месте, где 1 марта 1881 года (по старому стилю) в результате террористического акта он был смертельно ранен.
Царь-освободитель, плюсы и минусы реформ которого будут обсуждаться экономистами и политологами еще не одну сотню лет, запомнился и историкам архитектуры. В годы его правления были развернуты масштабные промышленные и железнодорожные стройки, а также построены сотни храмов по всей Империи.
Сначала часовня на месте трагедии, а в 1883 г. был заложен первый камень храма, который за время строительства полностью изменил свой облик – и совсем не похож на первые задумки.
История конкурсных проектов и строительства сохранилась, и ее изучение – это вполне типичная история больших строек. Изменение вкуса заказчика (а им был сам Александр III), вызванное в том числе и изменениями в политике; подковерные интриги и вмешательство представителей Церкви; растраты и мошенничества – занимательная тема!
А если кратко (насколько возможно), то история такая...
27 апреля 1881 г. комиссией Городской думы по увековечению памяти Александра II объявлен конкурс на создание мемориальной церкви.
К 31 декабря, условному сроку окончания приема конкурсных работ, на рассмотрение жюри поступило 26 проектов. Большинство из них – в «византийском стиле», среди авторов отметились почти все именитые архитекторы того времени. И. С. Китнер и А. Л. Гун, В. А. Шретер, А. О. Томишко, И. С. Богомолов и др.
Совершенно в другой стилистике – барочной подготовил проект Л.Н. Бенуа.
Февраль 1882 г – подведены результаты конкурса, и первую премию получает проект Антония Томишко, в общем-то не особо известного зодчего.
Проект Томишко и еще 7 были представлены императору. И тут происходит странное – ни один (!!!) из них не получает Высочайшего одобрения.
В дело вмешалась «большая политика»: идеология власти после гибели Александра II изменилась, и наследник обратил свой взор (и взгляды всего общества) в направлении истоков самодержавия. Все русское, национальное, родное выходит на первый план как обоснование незыблемости власти царя – императора. Русское – прежде всего допетровское, и в строительстве храмов обращение к образам русской архитектуры XVI – XVII веков было вполне логичным.
Эталонами стали храмы Москвы и Ярославля, и конечно, храм Василия Блаженного в Москве. Скрытая идея строительства храма в допетровских традициях должна была идеологически связать Петербург и Москву, напомнить о единстве царя и народа.
Конкурс объявлен во второй раз и проведен очень быстро, в марте-апреле 1882 г.
Среди участников: Л. Н. Бенуа, Альб. Н. Бенуа, Р. А. Гедике, А. П. Кузьмин, Н. В. Набоков, А. И. Резанов, Н. Л. Бенуа, Н. Ф. Брюллов, П. Павлинов, Н. Султанов, В. А. Коссов, В. А. Шретер, А.А. Парланд.
Всего 28 проектов в «основном» потоке и еще 3 – позже, одни из них и стал ключевой интригой этого конкурса.
Внезапно на конкурс заявляется проект не профессионала, зато представителя Церкви – некоего архимандрита Игнатия. Если быть совсем честными, к архитектуре он все же имел отношение. В юности тогда еще И.В. Малышев занимался живописью в Академии Художеств и изучал древнерусское зодчество.
Отец Игнатий, используя свои связи, предлагает А.А.Парланду «сотрудничество» - доработку проекта архимандрита. Конечно, Парланду, собственный проект которого уже принят комиссией, это вроде как ни к чему. Но! Игнатий очень влиятельный, напрямую общается с императрицей, и Парланд соглашается.
Совместный конкурсный проект Парланда и Игнатия был принят уже после официального завершения конкурса (среди тех самых трех, припозднившихся). И именно его и соизволил одобрить 29 июня 1883 года Александр III.
Как ни странно, в первые годы после начала строительства именно архимандрита Игнатия общественное мнение считало архитектором проекта, а Парланд был в тени своего коллеги.
Ужасно забавно читать отзывы других архитекторов о проекте. Например, А. Н. Бенуа вспоминал: «...к государю проник со своим проектом (пользуясь связями с духовенством и низшими служащими) архитектор Парланд, и его чудовищное измышление, поднесенное в очень эффектной раскраске, нашло себе высочайшее одобрение».
С высочайшим одобрением перипетии не закончились, так как император порекомендовал «доработать» проект профессору Академии художеств Д.И. Гримму.
Еще один профессор архитектуры, И.В. Штром, тоже предложил в январе 1883 г. себя в качестве доработчика. Ему отказали – при этом идеями воспользовались, на что Штром, конечно же, был весьма обижен.
Наконец в марте 1883 года сформировали Комиссию по строительству, председателем которой стал президент Академии художеств великий князь Владимир Александрович. В ее состав вошли архитекторы Р. А. Гедике, Д. И. Гримм, Э. И. Жибер, Р. Б. Бернгард. По рекомендациям комиссии Парланд и его помощники как раз и вели доработку проекта. Они составили несколько альтернатив, одна из которых была утверждена 29 июня 1883 года.
Это не все – проект совершенствовали еще 3 года, до мая 1887 г.!
Доработки велись уже во время строительства, торжественная закладка произошла в октябре 1883 г., и почти 4 года велись подготовительные и земляные работы.
В результате Альфред Парланд все-таки стал единоличным автором нового здания, так как архимандрит Игнатий к этому времени вылетел из обоймы влиятельных персон…
Если вы думаете, что дальше все пошло по плану – вы, к сожалению, ошибетесь.
В 1889 г. случился скандал, связанный с присвоением казенных средств. Президент Академии и председатель Комиссии по строительству великий князь Владимир Александрович допустил значительную растрату. Новая комиссия была собрана только в 1892 г.
В конце концов все работы были завершены к 1907 г.
Цитируем газеты:
Профессор Покровский в статье «Новый храм Воскресения Христова на Екатерининском канале в С-Петербурге» в «Прибавлениях к “Церковным ведомостям”» отмечал: «В общем и целом, как архитектура вновь сооруженного храма… так и его внутреннее убранство представляют собою явление замечательное и заслуживают особого внимания… стройность архитектурных линий, красота форм, богатство материала и совершенство техники ставят его в ряд лучших произведений современной русской архитектуры».
Газета «Русь»: храм, «к сожалению, далеко не даровит по мысли и исполнению…», «…но несомненно значителен по идее, которая витает над ним».
А. Н. Бенуа: «это жалкое подражание Василию Блаженному поражает своим уродством, являясь в то же время настоящим пятном в ансамбле петербургского пейзажа».
«Варварским образчиком художественного убожества» назвал Спас на Крови А. А. Ростиславов, а В. Я. Курбатов желал, чтобы «поскорей забыли о псевдорусских постройках, так испортивших русские города».
С. К. Маковского приводило в ужас «небывалое архитектурное уродство» храма, этой «позорной страницы русского искусства», он призывал будущие поколения «уничтожить произведение Парланда бесследно, срыть до основания чудовищный собор».
А ваше мнение, друзья? Поделитесь?
P.S.: Спасибо, что пришли на канал! Автор будет благодарен за лайк и подписку!
Хороших дорог и чистого неба, друзья!
Современные фото с сайта © 2018 Достопримечательности мира