"Наихитрейшая лисица" — так называли этого человека его коллеги в разных странах. От Швеции до Османской империи. А еще — "русский Ришелье".
Текст: Михаил Быков, фото предоставлено М. Золотаревым
Последние лет двадцать Россия переживает скульптурно-мемориальный бум. Повсюду возводятся памятники великим сынам страны. Монументальные конные статуи и скромные бюсты. И это хорошо. Почти всегда. Таким дорогим и одновременно незамысловатым образом мы возвращаем в современность тех, кого помнят и безо всяких памятников, и тех, кто был по разным причинам забыт, а то и в приказном порядке вычеркнут из национальной истории.
Человека, о котором пойдет речь, в последние годы рукотворно увековечили в Крыпецком Иоанно-Богословском монастыре, что в 25 верстах от Пскова, на подворье этой обители в самом Пскове, в городке Опочке, опять-таки в Псковской области. А еще — в городе Кривске, что находится в Гомельской области Белоруссии. И в подмосковном Косине, на территории местного детского морского клуба. Чем не "поместный святой", спрашивается? Но все это — сейчас. Однако в 1862 году в Новгороде Великом был воздвигнут величественный памятник "Тысячелетие России", на котором среди остальных горельефов размещается фигура боярина Афанасия Ордина-Нащокина. И тут, как нынче говорят, от федерального уровня не отмахнуться. Всего горельефов — 109. А это, уж простите, рейтинг!
Великого историка Василия Ключевского в некомпетентности уличить невозможно. Равно как и в субъективности не упрекнешь. По поводу боярина Ордина-Нащокина он выразился так: "Из ряда сотрудников царя Алексея резкой фигурой выступает самый замечательный из московских государственных людей XVII века". Самый! А какие конкуренты? Патриархи Гермоген, Филарет и Тихон, Козьма Минин, князь Дмитрий Пожарский, Борис Морозов, Артамон Матвеев, Василий Бутурлин, Василий Голицын, Франц Лефорт. Да что там, Петр I начинал в том самом веке. На излете столетия ему было уже 28 лет. Александру Меншикову на год меньше.
ВЫ ОТКУДА И КОГДА?
Год рождения будущего политика, дипломата и реформатора неизвестен. Предположительно — между 1605 и 1607 годами включительно. Само собой, также не известны месяц и день. С местом рождения ничуть не легче. Одни источники уверенно заявляют, что родился наш герой в Пскове, другие — в пограничной крепостице Опочке. До Латвии от нее рукой подать, километров 25. До Пскова в пять раз дальше. Объясняют тем, что в Опочке служил отец, Лаврентий Денисович. Правда, в подобных крепостях служилые дворяне не жили с семьями. Находились там во время войн и набегов. А так — обретались по родовым гнездам. В списке имеются Торопецкий и Опочецкий уезды Псковщины, где у Ординых-Нащокиных находилась недвижимость.
Исследователь Андрей Нестеров пишет: "Часть земель Воина (Диониса) Гавриловича в Опочецком уезду получил и его младший сын Лаврентий Воинов — отец Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина. Лаврентий умер или погиб в 1610/11 году, когда "по государеве грамоте, какова прислана в прошлом во 119 году по челобитью Офонасья Нащокина, дано ему, Офонасью с матерью да с сестрою, из отца его на прожиток 150 четей". В описании поместья Афанасия Ордина-Нащокина в писцовой книге 1626 года 150 четей поместной земли вторично названы "офонасьевой дачей прожиточным поместьем", "в лишке" за которым числились 54 чети земли из общей площади в 204 чети. Воин, он же Дионис, он же Денис — это дед Афанасия, которому принадлежала земля в разных местах Псковщины. В любом случае Псковская земля была родной и для Афанасия, и для нескольких поколений его предков.
Если верить легенде, первый Нащокин появился на Руси еще в XIII веке, при дворе тверского и псковского князя Александра Михайловича. Прибыл Величко Дукс служить... с Апеннинского полуострова. Как в Псков занесло жителя солнечной Италии, крестившегося в православии Дмитрием и получившего прозвище Красный, только Господу ведомо. Видать, красивый был мужчина, раз такой кличкой одарили. Сын Дмитрия, тоже Дмитрий, пробился в псковско-тверскую элиту, стал боярином тамошнего князя и отметился в истории с двоюродным братом золотоордынского хана Узбека Чол-ханом, который возглавлял прибывшее в Тверское княжество посольство. Логично предположить, что Шевкал, как его звали русичи, был либо фундаментально глуп, либо крайне высокомерен. К слову, одно не исключает другого. В противном случае ордынский горе-дипломат не вел бы себя в Твери таким образом. Он умудрился выселить из родных хором князя, чем настроил против себя и своих людей двор. А эти самые люди, среди которых было много купцов, следуя примеру руководителя, "отрывались" на местных жителях. Так, будто не посольство прибыло, а карательный отряд. В итоге ордынцы получили, что заслужили. В августе 1327 года тверичи взбунтовались и перебили всех "дорогих гостей". Самого Шевкала заживо сожгли на княжеском дворе. Спаслись только несколько человек, находившихся за пределами города. Это было первое серьезное выступление русских против Орды. Надо сказать, что свита Шевкала оказала активное сопротивление, и в столкновении Дмитрий Дмитриевич получил ранение в лицо. А заодно и прозвище — Нащока, так как рубец остался на щеке. Так объясняли происхождение фамилии сами Нащокины. Не хотелось бы кого-то огорчить, но русские толковые словари поясняют, что слово "нащока" означало "оплеуха, пощечина". Даль дополняет — "румянец во всю щеку", "заплатка на обуви". Глагол "нащечить" на некоторых диалектах означал "украсть", "стащить". Почти два столетия спустя один из Нащокиных, Андрей Филиппович, погиб в сражении с поляками под Оршей в 1514 году. Он носил прозвище Орда. Отсюда и вторая составляющая двойной фамилии рода, пресекшегося в конце XVIII века.
Каким-то образом размножился штамп, сопровождающий родословную Афанасия Ордина-Нащокина. Мол, он происхождением из скромного рода мелких дворян, ничем особенным в истории Отечества не отличившихся. Это смотря каким аршином мерить. Довольно сказать, что дядя Афанасия Иван Большой (у него был брат Иван, соответственно, Меньшой. — Прим. авт.) служил воеводой в Гдове и Опочке. Еще один Иван Ордин-Нащокин начальствовал в крепости Белая на Смоленщине. Представитель другой нащокинской ветви, Афанасий Федорович по прозвищу Злоба, был наместником в Изборске. Его сын Петр был воеводой в Двинской земле, и именно ему обязан рождением город Архангельск. Отметились Нащокины и на дипломатическом поприще. Григорий Богданович трудился посланником в Датском королевстве.
Среди прочих любопытных загадок в судьбе Афанасия Лаврентьевича есть и такая — его образование. Судя по всему, он рос в имении. Эпоха Смутного времени, которая завершилась только в 1618 году. Разоренная войной и набегами Псковская земля. В одной из дозорных книг поместных земель, в которой перечисляются владения еще одного дяди, Иева, даются пояснения: "И те пустоши, и что были деревни пусты и дворы пожжены, не паханы, перелогом и лесом поросли". И о многом говорящее уточнение, почему не паханы. Крестьянские фамилии и рядом: "убили литовские люди". Короче говоря, не до учебы вроде как. Выжить бы. Тем более что отец ушел из жизни, когда мальчику было от силы 6 лет. Да и кто в глуши мог бы обучать его немецкому, польскому языкам, латыни, риторике, математике? Однако ж все это случилось, и Ордин-Нащокин слыл за одного из самых образованных людей своего времени. Очень рано он завел собственную библиотеку и архив. Примерно в 15 лет Афанасий, как сын боярский, был записан в службу. То есть зачислен в кадровый резерв, так как "сын боярский" — это низший дворянский чин, а вовсе не социальная характеристика, изложенная в вольной форме.
В 30-е годы Афанасий обзаводится семьей и перебирается в Псков. Служит в интересах московской власти и занимается коммерцией. Причем очень успешно. Вскоре появились дети — сыновья Василий и Воин. Второй был назван в честь деда. Первенец — в честь псковского дворянина Колобова, отца супруги.
ПРИ ДВОРЕ ЦАРЯ МИХАИЛА
Образованного, дисциплинированного и успешного Афанасия Лаврентьевича приметили в Первопрестольной в самом начале 40-х годов. Супружество принесло ему не только семейный очаг и сыновей, но и очень важное знакомство. А куда на Руси без них? Через родственные узы семейство Колобовых было связано с очень влиятельным при столичном дворе боярином Федором Шереметевым. Он был одним из тех, кто участвовал во всех крупных событиях, случившихся во время царствования первого Романова, начиная с процесса возведения Михаила Федоровича на царство. Вскоре после смерти государя в 1645 году Шереметев отпросился на покой. Но в начале десятилетия был в большой силе и способствовал тому, чтобы уже вступивший в зрелый возраст, но остававшийся на периферии Ордин-Нащокин получил важное задание. Его отправили на русско-шведскую границу, дабы проверить и, по возможности, исправить ее линию, возникшую после подписанного со Стокгольмом в 1617 году Столбовского мира. Подписать-то шведы его подписали, но выполняли условия весьма вольно. Весомые куски русской земли они незаконно аннексировали. Афанасий Лаврентьевич с задачей справился отлично, документально доказав шведской стороне ее неправоту.
Следующим пунктом его дипломатической деятельности стал город Яссы, столица Молдавского княжества. Сейчас трудно определить, в какой мере миссия Ордина-Нащокина была дипломатической, а в какой — разведывательной. Но по ее итогам он с чистой совестью смог доложить в Кремле о том, что фактический сюзерен Молдавии Османская империя в близком времени воевать с Москвой не хочет. Дело было за малым: развязать "Азовский узел", который в 1637 году завязали донские казаки, захватившие турецкую крепость в дельте Дона. Османы пытались ее отбить, но донцы сели там крепко. Однако эта заноза в теле турецкой империи болела, зудела и портила настроение султану. В любой момент он мог начать большую войну, которая России была бы не по силам. Еще аукались беды Смутного времени, а на западной границе вновь зашевелились поляки с литовцами. Да и шведы лелеяли мечты о южной Балтике.
Ордина-Нащокина включили в состав особого посольства, отправленного в Стамбул. Не без его помощи узел развязали. Азов вернули туркам, зато мир на южных границах был на какое-то время обеспечен. А раз так, то удачливого дипломата-разведчика перебросили в западное порубежье и в Речь Посполитую.
Как-то так вышло, что крайне важное в истории нашей страны XVII столетие ограничивается в сознании большинства современных людей его жутким началом — Смутным временем — и восхождением на трон Петра Великого в конце. А вся середина, лет эдак семьдесят, была прожита малозаметно, в череде мелких неурядиц и столь же мелких достижений. Даже церковная реформа патриарха Никона, потрясшая устои общества, вызывает вялый интерес в связи с сожжением неистового протопопа Аввакума. Нервы щекотит.
В реальности жизнь была бурной. В полный рост поднималась Швеция. Объединившиеся в 1569 году Польша и Литва были мощной силой. Территорией Речь Посполитая превосходила, например, нынешнюю Францию, включая в себя такие русские города, как Киев, Чернигов, Смоленск, всю Белоруссию и Прибалтику. Сейчас трудно это представить, но граница пролегала в 300 километрах от Москвы. Бродила кровь в жилах казаков, оказавшихся под властью польской шляхты, и годы Руины, а на нынешний лад — Гражданской войны, в украинских пределах пришлись аккурат на вторую половину XVII века. Черное море с полным правом можно было называть морем Турецким. Османы переживали расцвет империи вкупе с подведомственными им крымскими татарами. В общем, было с кем и о чем поговорить. И Ордин-Нащокин говорил. К этому времени его внешнеполитическое мировоззрение уже полностью сформировалось. Прожив три с лишним десятка лет в приграничье, он прекрасно знал нравы и интересы "друзей-соседей" — шведов, литовцев, поляков. И был убежден, что строить нормальные отношения нужно прежде всего с последними двумя. Но строить не в ущерб себе. И возвращать при этом потихоньку-полегоньку исконно русские земли под скипетр московского царя.
ТИШАЙШИЕ ГОДЫ
Царь Алексей Михайлович вступил на трон в 1645 году в возрасте 16 лет. Средневековые 16 лет и нынешние — две большие разницы. И все-таки, несмотря на раннее в ту пору взросление, государь был, мягко говоря, молод. Естественным образом к властным рычагам были допущены те, кого он знал с детства. А эти люди, в свою очередь, Ордина-Нащокина знали не слишком хорошо. Да и места вокруг трона было, как всегда, немного. Своим бы хватило. Так что после завершения "польской операции", целью которой была стратегическая разведка, Афанасий Лаврентьевич вернулся в Псков, к прежней жизни.
Царя Алексея прозвали Тишайшим. Скорее, в дань его характеру, чем той жизни, в которую была погружена Русь в годы его правления. Вспомним такие знаковые события, как Медный бунт, восстание Степана Разина, русско-польскую войну, затянувшуюся на тринадцать лет, девятилетнюю русско-турецкую войну. Были и события помельче. Например, Псковское восстание 1650 года. Сам Ордин-Нащокин, будучи псковичом, называл своих земляков "шатким народом". И был прав. Псков бузил с завидной регулярностью. Бунт имел сугубо экономическую подоплеку. Годом ранее Москва заключила со Стокгольмом договор, касающийся компенсации за многочисленных мигрантов, покинувших Швецию в надежде найти счастье в Московии. Выплаты должны были идти не только деньгами, но и хлебом, причем по фиксированным ценам. Получив инсайдерскую информацию, псковское купечество резко подняло цену на зерно. Удар пришелся по своим же. Рядовые псковичи затягивать пояса не стали, а прицепили к ним различное холодное оружие. И — ополчились на богатых и иностранцев. Все началось в конце февраля, а закончилось только к концу лета. Весь период в городе отсутствовала государева власть. Отряд, присланный из Москвы под началом князя Ивана Хованского, три месяца стоял под стенами города и не мог его взять. Кому как, а Ордину-Нащокину эта история сослужила добрую службу. Он остался на стороне официальных властей и своим дипломатическим талантом пытался урезонить враждующие стороны. Затем выехал в Москву и подробно изложил ситуацию государю. Что позволило оценить всю серьезность происходившего. Ну, и личность самого Афанасия Лаврентьевича. Его вернули на дипломатическое поприще, которое оказалось еще и поприщем военным. Во время начавшейся русско-польской войны с отрядом в 700 человек он едва не захватил Ригу. Помешало боярское чванство старшего начальника, Ивана Салтыкова. Ордин-Нащокин участвовал во многих походах и осадах. Параллельно занимался своим прямым делом — переговорами, уговорами и... сбором разведывательной информации.
В 50-е годы он отметился и в краткосрочной русско-шведской войне. В частности, подписал мирный договор с великим герцогом Курляндии Якобом Кетлером, а позже в одиночку добился подписания Валиесарского перемирия со Швецией. Формально русскую делегацию возглавлял князь Иван Прозоровский, но всю работу сделал Ордин-Нащокин. Как результат — за Россией остались все завоеванные в 1656–1658 годах прибалтийские земли. Государь писал дипломату: "...а служба твоя забвенна николи не будет". Иное дело, что продолжавшаяся война с Речью Посполитой заставила русского царя в 1661 году подписать Кардисский мир, согласно которому все завоевания пришлось уступить. Но Ордин-Нащокин, уже облагодетельствованный чином думного дворянина, повлиять на эти события не мог. Да и надо ли было?
Воевать одновременно с мощной Швецией и упрямой Польшей России было не с руки. Пришлось делать выбор между сохранением прибалтийских завоеваний и возвращением русских земель, входивших в состав Речи Посполитой. Уже тогда Ордин-Нащокин, одним из первых, осознал, насколько важны для страны выходы к Балтийскому морю. Но время решения этого вопроса еще не пришло. Зато поднять русский флаг над Смоленском было вполне возможно. Польша мучилась от войны с Россией не меньше, если не больше, чем сама Россия. Предварительные переговоры начались в 1662 году, затем перешли в стадию переговоров окончательных. Но не быстро. Понадобилось целых шесть лет. Надо полагать, эти годы дались дипломату очень нелегко. С одной стороны, упорствовали поляки, с другой — знатные бояре, поставленные царем во главе делегации и не отказывавшие себе в желании унизить псковского выскочку. Необходимо отметить, что помимо прочего этот "выскочка" с 1665 по 1666 год занимал пост псковского воеводы. А это было внушительное хозяйство, в котором "мэр" умудрялся опробовать всяческие хозяйственно-экономические новшества. Пригодился опыт молодых лет.
В 1667 году был подписан Андрусовский мир с Речью Посполитой — главное дипломатическое достижение Ордина-Нащокина. О таких условиях даже не мечтали. России отошел Смоленск и другие западные территории, в том числе левобережная Украина и Киев. Правда, Киев поляки отдали на время, если по букве закона. Жизнь распорядилась иначе, и в составе Польши он больше никогда не оказывался. Помимо прочего поляки согласились совместно противостоять "южной угрозе" — крымским татарам, донимавшим обе стороны. Россия окрепла многократно.
ПРЕДТЕЧА ПЕТРОВСКИХ РЕФОРМ
Через считаные недели дипломат был пожалован в ближние бояре и дворецкие. Выше — некуда. Под началом Ордина-Нащокина оказался Посольский приказ. Ему был дарован титул "царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегателя", то есть главы правительства — канцлера Российского государства.
Афанасий Лаврентьевич не оставил после себя какого-либо программного документа, в котором были бы прописаны его разнообразные и многочисленные идеи по реформированию русской жизни. Но из рабочих материалов можно скомпилировать концепцию, которую фактический глава правительства собирался претворить в жизнь. И частью претворил, начав экономические эксперименты, еще будучи воеводой в Пскове. Так, он ввел в городе местное самоуправление. Ключевский по этому поводу писал: "Посадское общество города Пскова выбирает из своей среды на три года 15 человек, из коих пятеро по очереди в продолжение года ведут городские дела в земской избе. В ведении этих "земских выборных людей" сосредоточиваются городское хозяйственное управление, надзор за питейной продажей, таможенным сбором и торговыми сношениями псковичей с иноземцами; они же и судят посадских людей в торговых и других делах; только важнейшие уголовные преступления, измена, разбой и душегубство, остаются подсудны воеводам".
Хорошо зная жизнь западных соседей, Ордин-Нащокин сделал очевидный вывод: Московское царство "тормозит" по причине засилья административной власти над экономикой. Бюрократия и кумовство — вот основа властной пирамиды. Отсюда и методы управления, и ложные его цели. Он считал, что обществу надо дать экономические свободы. И тогда предпринимательство принесет в казну куда больше средств, чем фискальные меры. Призывал взять с Запада то лучшее, что там есть. Не только идеи, но и абсолютно конкретные вещи. Например, финансово-банковскую систему. Он успел открыть пробный банк в Пскове, но без внушительной поддержки из Кремля дело застопорилось. Ратовал за создание почтовой службы. Привел в действие "Новоторговый устав", согласно которому были ограничены возможности иностранных коммерсантов в пользу отечественных. Торговать иноземцам дозволялось только в приграничных городах. Таким образом, русское купечество на территории страны становилось посредником между Востоком и Западом, что приносило пользу и ему, и казне.
Острый ум Ордина-Нащокина родил предложения по военной реформе, благо он нагляделся на то, как устроено тяжеловесное и бесформенное русское войско. Суть этих предложений в создании регулярной армии на основе рекрутской повинности. То, чем спустя недолгое время занялся царь Петр. Да, они немного разминулись. Теоретик и практик. Думается, распорядись судьба иначе, с первых же шагов во власти был бы у Петра Алексеевича еще один яркий и мудрый помощник, который, в отличие от государя, никогда не призывал ломать бытие через колено. Считал, что по выбранному маршруту надо идти аккуратно. С обстоятельностью.
На посту Ордин-Нащокин надолго не задержался. Уже в 1671 году отправился в отставку, о которой неоднократно просил царя. Трудно было Афанасию Лаврентьевичу среди московской знати, которая почти все его предложения встречала в штыки. Некоторые из преобразований несли прямую опасность элите, но большинство отвергалось по простой причине — "не нашего круга человек". И уж слишком умный. Сам Ордин-Нащокин по этому поводу говаривал, что вокруг смотрят не на делаемое дело, а на того, кто его делает. Если свой — поддержим, если чужой — утопим. Государь некоторое время терпел и в обиду своего канцлера не давал. Но слишком сильным оказалось давление боярской знати, и Алексей Михайлович сдался. Все-таки — Тишайший. Кроме того, ни для кого не было секретом то, что канцлер был на стороне опального патриарха Никона.
Разумеется, едва Ордин-Нащокин покинул Москву, все его начинания пресеклись. Сам он к чинам и должностям более не стремился. В родном Пскове на доходы от поместий, коими его наградили щедро, открыл богадельню. В 1672 году принял схиму под именем Антоний. Единственный раз отставника призвали в Москву — в 1679 году для консультаций по польскому вопросу. Выслушали, но не оставили. Ордин-Нащокин умер на следующий год и был похоронен в Пскове, в Любятовском храме Святого Николая.
По поводу мест, где находятся памятники Ордину-Нащокину, все, кажется, прояснилось. Один вопрос: причем тут детский морской клуб в Косине? Никакой загадки. Еще будучи наместником в Ливонии, Афанасий Лаврентьевич построил небольшую флотилию на Западной Двине. Он был глубоко убежден в том, что Россия должна иметь морские побережья и уметь их защищать. Став главой Посольского приказа, Ордин-Нащокин взял на себя заботы по строительству первых в России военно-морских кораблей. На Оке под Коломной были созданы фрегат "Орел" и два шлюпа. А чтоб их экипажи знали, как себя вести на борту, Афанасий Лаврентьевич написал первый русский корабельный устав.