Чем примечательна пропаганда в странах с тоталитарным или авторитарным режимом - так это деловитая смена белого на чёрное и наоборот по «предписаниям свыше». Ярким примером такого правила служит отношение Украины к ушедшему Крыму.
В 2014 году и политики от «новой власти», и подконтрольные им СМИ дружно утверждали, что референдум, прошедший на полуострове — полнейшая фальшивка, явки на нём либо не было вовсе, либо она была минимальной, а в итоге «коварная Москва» нарисовала результаты. В соответствии с этой концепцией крымчане выступали как «жертвы» и «заложники». И Киев не особо обращал внимание, что над этими постулатами смеялись и в Симферополе, и в Севастополе, и в Москве.
Спустя четыре с небольшим года произошла история в крымском Армянске. Из-за перекрытия водоснабжения из Украины кислотный накопитель завода «Титановые инвестиции» значительно обмелел, что привело к выбросу вредных веществ в атмосферу. Ситуацию можно назвать если не катастрофой, то однозначно чрезвычайной.
И как только в связи с крымским ЧС в Украине стали задавать вопросы о гуманитарном шаге по возобновлению водоснабжения (это бы ускорило ликвидацию последствий инцидента), то государство в лице своего главного военпрокурора Матиоса мгновенно открещивается от собственной же пропаганды про «страдальцев-заложников» в Крыму.
Ответ Матиоса был прост и одновременно чудовищен в своём лицемерии. Что, мол, крымчане «посеяли, то и пожали», злорадно заявил чиновник, припомнив им тот самый референдум — который ещё три-четыре года назад теми же людьми считался «нарисованной постановкой с минимумом явки». Таким образом, в Киеве признали реальность крымского Референдума после ЧС в Армянске.
Если кого-то из крымчан не убедила блокада полуострова или устроенный Киевом «блэк-аут» - массовое отключение электроэнергии Республике в 2016 году, то история с Армянском точно убедит скептиков в том, что Крым режиму в Киеве не нужен абсолютно. По крайней мере, с населяющими его людьми, над которыми украинское государство в лице своих высокопоставленных силовиков готово только глумиться в час беды.