Однажды над нашим поселком был сбит немецкий бомбардировщик. Все жители видели, как немецкий самолет удирал на запад. Похоже, он был уже повреждён, и его догнала пара наших истребителей, они добили его и самолет начал падать. Наш посёлок тогда был еще под оккупацией. Немецкие летчики выпрыгнули из самолета, вскоре за ними примчался грузовик с солдатами, забрал лётчиков и они уехали, а самолет упал в километрах в четырех от нашего посёлка, в районе Николаевских лесов.
А буквально через месяц нас освободили. Накануне мы заметили, что немцу забеспокоились, забегали, начали всё грузить машины, а потом удрали. Вскоре какая-то немецкая часть, недалеко от нашего посёлка, начали рыть окопы, готовить позиция.
Все жители нашего поселка, боясь пострадать от боев, ушли в лес. Там начали рыть землянки, окопчики, чтобы как-то переждать тяжёлое время. Тогда-то в лесу и наткнулись на тот сбитый немецкий самолет. От удара о землю он не взорвался, видимо летел уже без бомб, но развалился на части и по всему лесу были разбросаны его обломки. Из самых больших кусков алюминия жители даже делали перекрытия для своих временных жилищ.
А в начале июля 1944 года пришли наши. Больших боев в нашей местности не было, Красная Армия наступала так быстро, что немцы едва успевали отступать. Удирая, немцы хотели сжечь наш посёлок, факельщики на мотоциклах с люльками только начали с одного конца поджигать деревню, как с другого конца вошел наш танковый отряд и немцы, всё побросав, сбежали. Сгорело всего пять или шесть домов.
Конечно, радости нашей не было предела, но война продолжалась, а надо было как-то жить, кормиться. С продуктами было очень тяжело.
До войны мы жили в Микашевичах, но после того, как оказались под оккупацией, мы перебрались к дедушке Ивана Захаровичу, в посёлок Жуковка. Отца забрали на войну, и нам ничего не было известно о нём.
У дедушки были золотые руки. Казалось, что он умел делать всё. Если у кого-то в посёлке что-то ломалось, то человек обязательно бежали к дедушке. Он мог отремонтировать любую вещь, будь то патефон или швейная машинка. Не было такой вещи, чтобы дедушка не смог ее отремонтировать.
Когда немцев прогнали, дедушка и мама несколько дней ходили к самолету и возвращались с кусками алюминиевой обшивки. Конечно, это было опасно, можно было наткнуться на бродячих немцев или недобрых людей. Но всё обошлось.
А потом дедушка достал свои инструменты, которые он во время оккупации прятал в погребе, иначе из этого алюминия делать разные поделки. Наибольшим спросом пользовались портсигары. Дедушка делал их так искусно, выбивал на них такие красивые картинки, что покупатели с ним даже не торговались. Он мог делать портсигары даже со встроенной зажигалкой.
В основном всё это покупали красноармейцы и офицеры. Рассчитывались по-разному, в основном продуктами: консервами, хлебом, концентратом, сахаром. В то трудное время нас это очень выручало.
Недалеко от нас одно время был аэродром, так летчики, прослышав о мастере, приезжали и заказывали ему изделия. Они любили портсигары, на которых был выбит летящий самолет и надпись: «Слава сталинским соколам».
Конечно, местные жители по прежнему приходили к Ивану Захаровичу, принося различную утварь, которую необходимо было отремонтировать. Дедушка никому не отказывал, и многие рассчитывались с ним алюминием с разбитого немецкого самолёта.
Теперь спустя много лет мы, собираясь в семейном кругу, всегда вспоминаем дедушку и говорим, что от голода нас спасли Иван Захарович и немецкий самолет.
Может быть, у кого-то до сих пор хранится в семье реликвия - портсигар, сделанный из обшивки того самого немецкого самолета, на котором выбиты Кремль и надпись "Смерть фашистским оккупантам".
(Анна Семеновна Задорожная)