То ли сам по себе Аполлон был очень совестливым, то ли превращение возлюбленной в дерево так на него повлияло, но он вдруг осознал, что убийство – это грех, даже если убитым был премерзкий дракон Пифон, чуть не угрохавший ее мамашу, а потому грех этот теперь надлежит искупить тяжелым трудом на благо какого-нибудь земного царя.
Пришел он к папе, покаявшийся и просветленный. Надо думать, Зевс удивился, потому как сам много кого поубивал и никаких угрызений совести не чувствовал. Но спорить со своим странным сыном не стал, а направил его в Фессалию к благородному царю Адмету пасти стада этого самого царя и искупать свой грех.
Непонятно, почему Зевс избрал именно Фессалию с Адметом, но за 8 лет, которые Аполлон батрачил там, он привел страну к невиданному процветанию, а самого Ахмета к невиданному величию и счастью. Сады необычайно плодоносили, стада его были лучшими во всей Греции, в стране царили мир и благоденствие.
Отбыв свое наказание, Аполлон очистился и вернулся в Дельфы, где обустроил себе летнюю резиденцию. Зимней же резиденцией он избрал страну гипербореев, куда уносился на своей колеснице, запряженной лебедями.
Но каждую весну он возвращался на Парнас (это как раз недалеко от Дельф), где и предавался традиционным развлечениям богов, пил амброзию и водил хоровод с девятью музами. Иногда возил свой коллектив гастролировать на Олимп, да и сам подключался к хороводу, ведь он был покровителем искусств и недурно играл на кифаре.
Вообще, самым большим грехом с точки зрения олимпийских богов, было вовсе не смертоубийство или предательство, а гордыня. Очень уж они не любили, когда кто-то хвастался, оскорблял богов, а особенно свою крутость показывал, типа, я тут лучше богов что-то там могу. Вот тут прямо боги бесились и немедленно ставили зарвавшегося человека на место, чтоб неповадно было. Иногда очень жестоким способом.
В этой истории про Аполлона, пострадал не то, чтоб простой смертный, но все ж таки не совсем бог. Некий сатир по имени Марсий. Но начнем издалека.
Гуляла как-то богиня Афина (о ней мы непременно еще будем говорить) и от скуки баловалась всякими изобретениями. Потому как она была очень мудрая и мастеровитая. В тот день взор богини упал на тростник. «Какой милый тростник, - вероятно подумала она. – А чего это он стоит без дела?». Подумала-подумала мудрейшая, и сделала из тростника флейту. Ну а чего? Вещь полезная, коли уметь на ней играть. Афина, ясное дело, играть умела, а потому некоторое время развлекала себя этим действом. Пока не посмотрела в свое отражение в ручье. «Фу, какая у меня неприятная физиономия, когда я на флейте играю» - ужаснулась Афина, и тут же выкинула флейту. Да еще и так по-женски нелогично обозлилась, что тут же прокляла… нет, не флейту, как можно было бы подумать, а того, кто флейту поднимет. Видно, действительно, лицо у Афины с флейтой во рту было премерзкое, раз он так расстроилась и пошла ссыпать своими проклятиями на ни в чем неповинных прохожих.
На это роль Афины в нашей истории заканчивается, но мы скоро к ней вернемся.
На свою беду, шел как-то в тех же местах приличный и законопослушный сатир Марсий, который о проклятиях никаких слыхом не слыхивал и ведать не ведал. Глядь – лежит инструмент музыкальный, духовой, ничейный. «Чего добру пропадать?» - подумал хозяйственный сатир и флейту поднял, решив свою судьбу.
Проклятие Афины было замедленного действия. А потому Марсий ничего плохого не заподозрил и стал учиться флейту эту использовать по назначению. И так навострился на ней играть простенькие пастушьи мелодии, что оброс толпой поклонников и фанатов из местных нимф, наяд, дриад, пастухов и пастушек и даже некоторых экзальтированных животных.
Ну, а дальше, к нему пришла всем известная звездная болезнь. Возомнил он себя королем местной поп-музыки, увешался стразами и перьями и стал всяко похваляться и куражиться. А так как никаких Евровидений и конкурсов песни и пляски в те давние времена еще не существовало, то Марсий возжелал первым устроить такую забаву и не нашел ничего умней, чем вызвать на поединок самого Аполлона, который, как вы помните, недурственно играл на своей кифаре.
Поединок тот напоминал конкурс самодеятельности города Задрищенска, который вдруг решил посетить король нашей попсы Филипп Бедросович. Не то, чтоб Бедросович намного круче играл, но он одним только костюмом и своей звездностью немедленно ослепил всех зрителей, потому как по описаниям он явился «в длинной пышной хламиде, в лавровом венке и весь сиял», потому как был лучезарен по своей природе.
Ну, вы понимаете, шансов у несчастного простенького Марсия со своим тростниковым кустарным изделием и в небрендовой одежонке не было ровно никаких. Аполлон его победил, разумеется, но этого ему было мало, потому как самый страшный грех явно имелся в наличии, а такого ни один порядочный бог не прощал.
Подумал Аполлон, и решил, что вполне удовлетвориться тем, что сдерет с Марсия живьем кожу, что и исполнил самолично, не побрезговал. Содранную кожу потом повесили в гроте в назидание остальным. «Так будет со всяким, кто посмеет бросить мне вызов» - проговорил Аполлон и отбыл в свою резиденцию с чувством глубокого удовлетворения и хорошо исполненного долга.
А шкура бедолаги Марсия еще долго висела в том гроте, и по рассказам очевидцев иногда подавала признаки жизни. Особенно, когда рядом играли на тростниковой флейте. Тогда останки Марсия извивались и корячились, напоминая очевидцам странный и отвратительный танец.
Так что, перво-наперво, чему учили маленького древнего грека – никогда не равняться с богами и, упаси бог, не вызывать их ни на какие поединки. А то, вон там, в гроте, висит кожа того, кто рискнул, сходите, посмотрите, на флейте поиграйте, подивитесь, но уясните раз и навсегда. Не связывайтесь с богами. И, на всякий случай, ничего не подбирайте с земли и не тащите в рот, а то мало ли кто там из богов снова что-то изобрел, а потом проклял свое изобретение.