Я выскочила из кухни на грохот из комнаты в момент, следующий непосредственно за разрезанием свежесваренной сосиски, но обнаружив, что ребенок всего-навсего уронил большую коробку с легошниками, дальше коридора не побежала.
А Митька побежал.
Только не к щедро рассыпанному ассортименту пластмассовой промышленности, а к моей сосиске. Он легким движением (что табуретка закачалась - это ничего, это табуретка хлипкая, а не Митькин зад уже похож на гузно редкой породы мохнатого бегемота) вспрыгнул к благоухающей тарелке, изящно сшиб отрезанный сосисочный кусок на пол, спрыгнул с табуретки (вот нижние соседи счастливы...), хлюпнул слюной и ВЦЕПИЛСЯ зубами в деликатес.
Но.
Митька никак не рассчитывал, что деликатес имеет внутри температуру кипения. 100 градусов, да-с.
Злобная сосиска жестоко обожгла кошачью пасть, еще пару секунд Митька с подвывом боролся и пытался заглотить уворованное, но сосиска истекала в его зубах кипящим соком, благоухая и издеваясь.
Митька кусанул сосиску глубже, взвыл, обжегся окончательно, выплюнул ее и зашипел от злости и бессилия. Он стукнул ее лапой, потом еще наподдал, она покатилась, подпрыгивая - Злобная, Дикая и беспардонно Вкусная. Митька догнал ее, настиг, снова попытался укусить, - но снова отпрыгнул, подвывая. Подуть на нее он не догадался, и потому просто стоял над добычей и шипел, чтобы она сдохла от страха и наконец остыла. Все Митькино внимание было сосредоточено на благоухающем стыренном кусочке, и потому он не заметил, как сзади к нему приблизился Нильс, привлеченный кошачьей нецензурщиной.
Нильс вежливо обнюхал Митькины трясущиеся от эмоций панталоны, и этого невесомого касания оказалось достаточно, чтобы тот взорвался фырканьем и подскочил на всех четырех лапах, совершенно уверенный, что Злобные Дикие Сосиски подкрались к нему Сзади с планами Страшной Мести.
Нильс, не ожидавший такой острой реакции, озадаченно сел на хвост.
Митька, обнаруживший, что это всего лишь брат, в сердцах отвесил ему оплеуху по непонятливой морде и повернулся к сосиске.
Нильс обиделся и кусанул Митьку за толстый окорочок.
Митька обернулся, чтобы дать брату бой, но обнаружил, что выплевывающий его шерсть Нильс как-то очень оживился и заинтересованно двигается мимо его, Митькиного, бока вперед.
К сосиске.
Митька зашипел еще громче - не за то он боролся, чтобы дорогой братец позавтракал готовеньким. И он схватил сосиску, и слезы выступили у него на глазах, и он мужественно, шипя сквозь зубы и деликатес, раскусил ее, обжегся еще раз, взвыл - и ПРОГЛОТИЛ.
И так будет с каждым, кто беззаконно обжигает его пасть, сказал Митька, победно помаргивая слезящимися глазами.