Первая чеченская война. 10 марта 1995 года. Первый день штурма села Бамут. Активная фаза боев ещё не началась. Разведгруппа сержанта Данила Бларнейского закрепляется в указанной командованием точке. Боевики видят их но не мешают занимать позиции. Группа ждёт дальнейших приказаний.
В какой-то момент со стороны позиций боевиков начинается стрельба. Бойцы понимают, что стрельба идёт не по ним. В 50 метрах от позиций группы находится здание. Что-то вроде амбара. Через двери видно что внутри люди.
Сержант Бларнейский вспоминал этот эпизод: «...мы ничего сначала не поняли, кто это и что происходит. Они кричали, а потом стали выскакивать из амбара. По ним начали стрелять. Мужчина — я до сих пор его хорошо помню — ему пол головы разнесло. Мы докладываем командованию, что идет перестрелка, в сарае явно заложники. Запрашиваем разрешение, чтобы вмешаться. Категорически приказали оставаться на месте. Женщина показалась из амбара, она старалась детей назад туда завести, но она уже не контролировала ситуацию — дети обезумели просто от страха. Крик оглушительный стоял детский. Я ещё раз запросил разрешение вмешаться — и снова отказ. Я отключился и приказал открыть огонь. Ну, мы и открыли. В ответ начали лупить так, что просто… Дети стали выбегать — та женщина не смогла их удержать. Ей ещё мужчина помогал. Они до последнего пытались не дать детям выбежать. Оба погибли... Я спросил у ребят, что делаем. Дал условный знак, что я пошёл — все они показали то же самое. Добежал до сарая, кто из детей был ближе — взял и сразу побежал обратно. В каску попали — слетела, в спину справа попали, но я в бронежилете был. Смотрю, Сашка — друг мой, мы с ним в Грозном были — упал недалеко. Не сразу, чуть время прошло, несколько минут. Ему обе ноги прострелили. Он с пулемётом был. Кричит нам — «Порядок!». Так он и разлёгся там с пулемётом. А мы туда-сюда бегали, детей таскали в то место, где мы закрепились. Кого-то из них ушибли — быстро все надо было делать, укладывать, как в колыбели, времени не было. Сашка стрелял, потом даже патронов ему подтащили. Так, потихонечку, детей и вытаскивали. Осталась девочка последняя, она старше всех была. Кроме меня некому уже было за ней бежать… Я с ней возвращался, и меня пуля достала. Я и не понял сначала, чувствую, слабеть начал. Думаю, все — конец. Сейчас бы девчонку просто дотащить, и все… Доволок её...»
Ту девочку звали Татьяна Бланк. Она была дочерью воспитательницы тех 5-6 летних детей, которые оказались в заложниках у боевиков. Выжила. И рассказала о своих спасителях: «…мы лежали возле сарая, который вовсю пылал, и нам было жарко. Вокруг стоял грохот, все кричали. Солдаты стреляли. Время от времени один из солдат хватал мальчика или девочку и бежал, стреляя на ходу. Я приподнимала голову и видела, как он отдавал ребёнка другому солдату, а сам ложился и стреляя возвращался назад ползком… Бывало, что солдат падал, и тогда другой подхватывал ребёнка, и бежал… Нас становилось все меньше, и вдруг я осталась одна. Я подумала, что меня бросили, но тут кто–то сильный схватил меня на руки. Я закричала, испугавшись, а потом узнала его. Он был один из тех солдат, кто постоянно убегал и возвращался ползком. Он схватил меня на руки и сказал, что его зовут сержант и что, если мы хотим успеть завтра в школу, то придётся побегать немного… Он бежал, виляя туда–сюда, крепко прижимая меня к себе одной рукой. Второй рукой он стрелял из автомата, немного поворачиваясь назад. Иногда сержант как-то странно содрогался всем телом и кашлял, но все равно бежал вперед… Нам оставалось совсем немного до камней, когда он опять очень дёрнулся, глухо кашлянул и упал на одно колено… Его рука очень сильно сжала меня, мне стало больно. Но он снова встал и, сказав мне, что наступил на ёжика, медленно побежал вперёд. Я смотрела в его лицо, оно становилось белым–белым и губы тоже, а изо рта у него шла кровь… И он все равно бежал вперёд… Я тогда подумала, что его руками меня несёт Бог…».
В бронежилете сержанта насчитали 6 вмятин от пуль. И одну дырку, там где жилет пулю не удержал. Из 27 бойцов разведгруппы в живых осталось четверо. Остальные погибли спасая детей.
Данила Бларнейского представили к званию Героя России. Наградили орденом Мужества, как и остальных участников того боя. Комиссовали по ранению. В мирной жизни его профессия совсем не героическая - повар. Но глядя на него легко поверить, что и сейчас, если потребуется, он прикроет собой ребёнка.
