Разобравшись со славой и поклонниками, Аполлон (как вы думаете? Правильно, папашины гены же.) потребовал себе любовных утех. Но тут он облажался, потому как недооценил силу других богов и возгордился после победы над ужасным Пифоном.
В общем, дело было так. Стоял Аполлон и гордился. И Пифона замочил, и за мать отомстил, и святилище себе построил, и жрецами его обеспечил. А тут рядом пролетал другой бог, юный Эрот. И тоже со стрелами и луком.
Эрот, как вы помните, был очень юн, если не сказать – дитя. Увидел Эрота Аполлон и давай над ним ржать, типа на фига тебе, дитятко, такое грозное оружие, стрелять толком не умеешь, еще поранишься, не дай бог. Луки детям не игрушка. И вообще, я тут самый крутой стрелок, вон там под храмом дохлый Пифон лежит, это я его замочил. А тут ты…
Обиделся Эрот. Потому как, ясное дело, самым крутым стрелком он считал себя. Вот и пальнул он в Аполлона с досады. А стрела его были не просто золотые, как у Аполлона, а волшебные – умели вызывать любовь, и еще умели отвращать от любви. Аполлону досталась та, которая вызывала страстные чувства, а вторая, которая наоборот, та досталась несчастной нимфе Дафне, которая ничем перед Эротом не провинилась, а просто по неосторожности попалась ему на глаза.
Далее вроде бы все пошло по известному нам с вами сценарию. Аполлон увидел Дафну, возлюбил ее и побежал ее похищать. Дафна же, только увидев Аполлона, бросилась от него наутек. Но вместо того, чтобы, исполнив традицию, добежать до какого-нибудь укрытия и ждать там, пока Аполлон ее найдет, Дафна после укола эротовой стрелой впала в такой ужас, что спасалась вовсе не из-за предписанных правил, а вполне себе натурально.
Погоня была долгой и яростной. Аполлон признавался ей в любви, обещал золотые горы, хвастался своим происхождением и своими подвигами, думая, что она просто не понимает, что ее догоняет вовсе не простой пастух, а целый бог. Но тщетно. Стрела Эрота была смазана очень сильным препаратом, и Дафна натурально ополоумела.
Аполлон все ж таки был бог и мужчина в самом расцвете сил, а потому очень скоро дистанция между ними стала сокращаться. А Дафна все ж таки была слабой девушкой, хоть и нимфой, и предсказуемо стала уставать. И вот тогда Дафна обратилась к своему отцу, речному богу Пенею.
Ну, не знаю, лично я бы на месте Дафны просила что-то попроще, либо Аполлона убрать, либо помочь куда-нибудь трансгрессировать. Но я и стрелу от Эрота не получала. Только зловредными свойствами вещества, пропитавшего стрелы могу объяснить я такую радикальную просьбу к своему отцу. Ибо безумная нимфа пожелала, чтоб ее поглотила земля с одновременным лишением ее своего облика. Не хочу быть красавицей, а то никакого спасу нет, вокруг одни козлы, которые только и думают, как бы меня полюбить.
У Пенея, вероятно, было много дочерей и их было не жалко, или Дафна просто надоела старикану своими неадекватными желаниями, но просьбу он выполнил незамедлительно и обратил ее в лавровое дерево. Тут тебе и погружение в почву, и метаморфоза образа, все, как и заказывала.
Аполлон, конечно, сильно расстроился, потому как возлюблять дерево ему не хотелось. Постоял он над деревом, попечалился и издал свой божий указ – венки он теперь изволит носить исключительно из листьев свой любимой, а чтоб недостатков в материале не было – путь лавр будет вечнозеленым, ибо не гоже богу его уровня шляться в завядшем венке, или вообще без оного.
Что подумала об этом Дафна так и осталось загадкой, потому как говорить она разучилась.