В 1917–1919 годах прошла первая в истории череда социалистических революций (в отличие от предшествовавших им волн буржуазно-демократических революций с конца XVIII века.
Однако социалистические идеалы на практике социалистических же режимов оказались их мощнейшей антирекламой с эффектом почти на целое столетие. Самый успешный, пусть и незавершённый с первой попытки опыт посткапиталистической трансформации в годы советской индустриализации и коллективизации, до сих пор не является полностью признанной как левая, социал-демократическая трансформация общества — Новый курс Рузвельта. Антагонистом социализма США никогда не были, возможность таковая у них была, когда из тупика капитализма, в который тот зашёл в 1929–1933, было только два выхода: налево и ещё дальше направо. Народ США, выбравший Рузвельта в 1932, выбрал левый поворот. Общего врага и рузвельтовскому социализму, и сталинскому — да и почти всему человеческому в идее человеческой цивилизации — дала в 1933 Германия, проголосовав за нацистскую альтернативу.
Однако, когда природа фашизма и его исторический опыт, по крайней мере, в в 1923–1945 годах тщательно изучены, аналогичной рефлексии исторического опыта сталинского СССР — с одной стороны, идеологического антипода нацизма и одного из главных триггеров его восхождения, а с другой — гигантского тоталитарного государства, пришедшего к краху в течение 70 лет и полному отторжению на последующие 40 — произведено не было. Идеология советского социализма, какой она наследовала Марксу и была заложена при Ленине, была на противоположном от ультраправого фундаментализма конце политического спектра — как диаметрально противоположны были морально-этические фундаменты коммунизма и нацизма. Но тоталитарная реальность, политическое бесправие широких масс населения привели, в итоге, к бесславному крушению СССР, тяжёлому ущербу репутации левых идей по всему их гигантскому спектру и продолжительному эффекту маятника в виде воскрешения капитализма 1929 года под брендом неолиберализма, который обернулся для России и США в начале XXI века схожей разрушительностью, что в первой трети XX века.
Вместо демократии и свободы от эксплуатации, сталинская диктатура номенклатуры стремительно выродилась в подобие сословного общества, где номенклатура стала превращаться в наследственную, не имея тех же мотивов для удержания своей власти, что традиционная аристократия или правящий класс капиталистов.
Социализм умер. Да здравствует СССР!
Фактически, его закопали в 1922 году, когда был основан Союз Советских Социалистических республик.
Государство стало управлять всей жизнью страны, как никогда до этого. Оно теперь было хозяином всего вместо разных господ-капиталистов.
Дело не в том, что это было хорошо или плохо — а лишь в том, что это был уже не социализм: не общество управляло само собой, а государство обществом.
Государство, конечно, сразу начало подчёркивать, что оно тоже часть общества, и от лица общества управляют всем. Только вот каждому, кому от государства что-то было нужно — а нужно было всем, потому что теперь только государство платило зарплаты и пенсии, распределяло продукты и решало, кому где жить, где сидеть или где лежать — вся недвижимость, армия, суды тоже были государственными.
У строя, при котором всё принадлежит государству и им управляется, есть отдельное название: этатизм.
Редкое слово, хотя при этатизме родилась половина тех, кто это читает, родились наши родители и всю жизнь прожили дедушки и бабушки. Уверенные, что социализм он такой и есть.
СССР был придуман как «открытая федерация» к которой будут постоянно происоединяться новые страны после победы социалистических революций.
Чтобы «подать пример», территорию, собранную в ходе Гражданской войны почти в границах Российской Империи, разрезали на национальные республики, которые в декабре 1922 года и объединились в это государство нового типа.
Вскоре умер Ленин, а все социалистические революции на западе были подавлены — капиталистические страны оказались прочнее, чем надеялись большевики. Идея всемирной революции провалилась.
Вместо неё перешли к «построению социализма в отдельно взятой стране».
«Открытый к присоединению» СССР вынужден был перейти к долгой игре игре ва положение осаждённой крепости,
Искусственное, как вся новая страна, содержало в себе рекордные четыре лжи на четыре слова:
1. Это был не союз, а унитарное государство, Нельзя объединить то, что не распадалось.
2. Советские социалистические республики не были республиками. Ни на каком уровне народ ничем не управлял, выборы были, а выборов не было — часто в бюллетенях было всего одно имя, чтобы не смущать вчерашних крестьян.
3. А ещё они не были советскими. Советы, как орган анархического самоуправления в революционное время, тоталитарному государству Сталина нужны не были. Поэтому их, как и всё остальное, убили, набили тряпками, поставили на видное место и начали притворяться, что это домашний питомец.
4. Социализм был убит даже дважды. Во-первых, подменой самоуправления общества контролем тоталитарного государства.
Во-вторых, обещанием строить его в отдельно взятой стране. Идея была не просто фанатичной мечтой большевиков, но и холодным расчётом: понимая относительную отсталость захваченной территории бывшей Российской империи, они нуждались в пополнении более промышленно-развитыми территориями. Мол, на технической базе США это бы вышло прекрасно. Но США как-то не были захвачены этой идеей и продолжили пользоваться своим громадным промышленным комплексом сами.
И опять же, что — отыгрывать революцию назад? Наоборот, руки были развязаны. В отдельно взятой так в отдельно взятой. Поехали.
Выпотрошенный от своего идейного содержания, социализм превратился в зомби-бренд
Выделю две главные причины, по которым никто и не думал отказываться от бренда «социализм»:
1. под этим названием совершались революции, приходили к власти партии. Отказаться от идеи ради власти труда не составило, а бренд выкидывать было жалко.
2. раскрученный бренд самого социализма и нарисованной им картины светлого будущего, помогал управлять и своим населением, и подпитывать революционные настроения на территории врагов.
Врагам СССР это тоже было удобно — если бы они отделили социализм от того, чем стал Советский Союз, то идея бы продолжила жить. А так её эффективно замазали о грязную реальность.
«Социализм» стал удобным прикрытием для одних, ярлыком для других — и определителем «свой-чужой» для всех. И давно уже не был связан с какими-то содержательными ограничениями.
Представьте себе, что китаец и индус занялись выяснением своих национальностей, но единственный этнос, им известный — африканские чернокожие. И китаец индусу говорит:
— А ты похож на негра.
Индус:
— Я не негр.
Китаец:
— Но я-то тем более не негр. Поэтому негром будешь ты, а я буду не-негром.
Первая успешная социалистическая революция прошла больше ста лет назад. Почти сразу же, социализм променяли на власть. С тех пор социализм мёртв, а «социализм» — живее всех живых.
Половина развивающихся стран мира побывали «социалистическими» и бросили это дело. но до сих пор есть называющие себя «социалистическими» Китай, Куба, Венесуэла, Вьетнам, Белоруссия, КНДР.
В 2018 слово «социализм» снова помолодело и пугает американского избирателя накануне выборов в Конгресс.
Чем всё это плохо?
А был когда-нибудь случай, когда многолетнее повсеместное враньё людям кончилось чем-то приятным и весёлым? Звучит как план крупнейшей сюрприз-вечеринки в истории. Только surprise party оказалась партией большевиков, а вместо торта гостей ждала продразвёрстка и Голодомор. В общем, нет. Это всегда к плохому.
1. Люди под соусом ожиданий социализма получали не то, что им было обещано. Обычно это было намного хуже. Многие «социалистические» страны использовали ещё и слово «демократический» названии, древнегреческому слову, которое звучало гордо 2500 лет. В России и США отдельно постарались обгадить слово «либерал», набив его в каждом случае своими чудищами.
Если у вас на «либерала» сжимаются кулаки, то те, о ком вы думаете, скорее всего, не либералы; то за что вы их ненавидите — вряд ли не было либерализмом; то, что вы под либерализмом понимаете тоже им не является.
2. В говне, в итоге, оказались, так или иначе, измазаны все. Относительно повезло национал-социализму/фашизму — но это потому что на коричневом коричневого не видно.
3. Названия партий утратили, превратившись в набор слов. За названиями идеологий не стоит никаких идей. Люди перестали понимать, что есть что. Теперь те, кто за социализм, верят, что социализм — это всё хорошее, а всё от плохое — от капиталистов. И наоборот. Под этим соусом в 2014-2017 пошла волна ультра-правых прорывов в западных демократиях, состоялась победа Трампа и Соединённое Королевство проголосовало за выход из ЕС.
В мире идёт война с эпидемией фейковых новостей и симулированного общественного мнения. Победа здравого смысла неизбежна, но это не значит, что её можно сидеть и ждать. Но и делать нужно не так много. Тень гибнет на свету, а ложь перестанет существовать, когда потеряет силу убеждения. Ответ Трампу, Путину, fake news, троллям и пропаганде один, и дан уже почти сто лет назад: прекращать разруху в головах.
С одним важным уточнением: своих. Каждый из нас отвечает только за свою голову — и ничью больше. А начать уборку можно прямо сейчас, освежив в голове представления о социализме — и к став к одной лжи устойчивее.