Работала психологом в одном приюте для женщин. Поступила к нам молодая мама с двумя детками, девочкой двух лет и трехмесячным младенцем. Зима, снег, холод. У ее малышки насморк и кашель, грудничку молока не хватает, мама сама не доедает, на нервах постоянно, побитая супругом и униженная всей его семьей. Выгнали ночью на улицу. С детьми, без запасной одежды, без еды. Дачный поселок, до города, где этот приют находился, далеко. Просидела несчастная всю ночь до утра на крылечке, плакала, кутала детей и надеялась, что впустят дом. Утром проезжал мимо родственник мужа, узнал ее и подвез до автовокзала, дал денег до города и уехал.
Поселили маму с детьми в комнате, показали кухню, ванную, прачечную и стали с ней работать. Психолог, социальный работник, юрист. Провели внешний осмотр, обнаружили шрамы от проколов вилкой на теле, синяки, рубцы на ногах и руках. Дали время успокоиться и придти в себя. К дочке младшей вызвали врача, подлечили. Пообещали помочь с восстановлением документов и приобретением профессии, швеей или поваром. Работаю с ней ежедневно, помогаю восстановиться, понять себя, оценить все, что происходит в ее жизни, как с этим жить, какие планы строить. Думай о себе, думай о детях. Она и думала. И надумала она развестись, подать на алименты и начать с чистого листа. А семья ее тем временем бомбит телефонными звонками администрацию приюта и требует вернуть беглянку домой. А то родственники и соседи болтать уже начинают, а тут еще и алименты светят, не входит это в их планы. А семейка мужа, на молодую маму эту кредит оформили, чтобы ремонт дома закончить. Но выплачивать не стали. Так она же еще и в должниках осталась. А у нее нет ничего, ни дома, ни средств, ни проблеска надежды. Попользовались молодой девчонкой и выбросили на улицу. Посидела администрация, подумала над этой проблемой и решила, пусть детей пока в дом ребенка оформит, сама работать идет, а как жилье найдет, детей заберет и в садик устраивает. Такой поворот женщину, конечно, не устроил, с детьми она расставаться ни в какую не хотела. К своим родителям возвращаться тоже боялась, они ей сказали, без детей примем, с детьми – нет. Приехала мать мужа, имела личный разговор с администрацией, после чего было принято решение вернуть молодую маму с детьми домой, а основанием стал девиз страны «Год семьи». Меня такой вариант вовсе не устраивал, как так вернуть домой? У нее синяки на теле еще не прошли, а о шрамах в душе и говорить не приходилось. Потому меня от работы с ней отстранили, и стали готовить молодую маму к возвращению домой. Приехал ее муж, я имела с ним очень серьезную беседу. Он оказался маменькиным сынком, к жене и детям чувств не питал, возвращать никого не собирался, мать отправила, велела привезти назад, и чтобы никаких алиментов.
Подъехало такси, вся семья вышла на улицу, муж уселся на переднее сиденье, а женщина, держа одной рукой дочку, а второй прижимая к себе сына, подошла к машине и попыталась свободными пальцами руки открыть дверцу, чуть дитя не выронила. А муж повернулся к ней и заорал, можно быстрее, дует. Ему дует. Она посмотрела виновато на нас, села в машину, таксист помог дверь открыть изнутри, и уткнулась лицом в сверток с грудничком. И только плечи ее вздрагивали от беззвучных рыданий. Домой едут.
Администрация себе галочку поставила за выполненную работу, а я ушла оттуда. Не таким я представляла себе возвращение домой. Не таким.
