В ноябре 2017 года вышла книга Джудит Гуры, историка дизайна, писателя и профессора Нью-Йоркской школы дизайна интерьера Postmodern Design Complete ("Полный постмодернистский дизайн") – основательное пособие по постмодернизму, архитектурному стилю конца XX века, бывшему столь же спорным, сколь и красочным. На русском языке книжки нет и вряд ли скоро появится, но посмотреть и почитать ее, безусловно, будет полезно и интересно и российским дизайнерам, архитекторам, студентам, всей заинтересованной публике. Чтобы немного приоткрыть кулисы и рассказать, о чем эта книга и чем она хороша, мы перевели с английского рассказ автора о ее создании и содержании. Ссылка на оригинальную публикацию есть в конце статьи.
«Как насчет книги о постмодернистском дизайне?» Когда Лукас Дитрих из издательства Thames&Hudson задал мне этот вопрос пару лет назад, моей первой мыслью было: «Это идеальная тема», а второй – «Начинаю немедленно!». Я уже заметила, что после трех десятилетий в подполье постмодернизм определенно возвращается!
Я всегда считала это эстетическое движении интересным, однако недолговечным заблуждением в истории дизайна. Я посетила множество постмодернистских зданий (какие-то нравились, к другим осталась равнодушна), и даже присутствовала на некоторых презентациях мебели группы Memphis еще в 1980-е годы, но некоторое время не придавала этому значения.
Затем во время поездки в Лондон в 2011 году я отправилась в Музей Виктории и Альберта, чтобы посетить выставку «Постмодернизм: стиль и подрывная деятельность, 1970–1990 годы», которая обозревала искусство, дизайн и архитектуру тех лет, и начала подозревать, что кое-что упустила. С высоты XXI века это дерзкое, провокационное движение, бросившее вызов истеблишменту и вернувшее орнамент в архитектуру и дизайн, безусловно, стоило исследовать заново.
Я начала замечать все больше постмодернистских объектов на аукционах и в дизайнерских галереях, больше нетрадиционных форм, экстравертных цветов, ярких орнаментов в новой мебели и тканях. И поняла, что современный дизайн уже не определяется только так называемым интернациональным стилем. Он стал более эклектичным, всеобъемлющим и не совсем серьезным. Я думаю, постмодернизм наверняка имел к этому какое-то отношение.
Я подписала контракт на написание книги в апреле 2015 года, а уже в конце августа следующего года завершила первые разделы. Окончательно материал был готов в декабре, что на самом деле довольно быстро. Главный теоретик стиля Чарльз Дженкс, чья книга 1977 года «Язык постмодернистской архитектуры» (The Language of Post-Modern Architecture) выдержала семь изданий, любезно согласился написать предисловие, несколько специалистов охотно предоставили очерки, а архитектор Дениз Скотт Браун взялся написать послесловие. Все это вселило в меня уверенность, что для темы постмодернизма сейчас самое время.
И вот, в ноябре 2017 года, «Законченный постмодернистский дизайн» (Postmodern Design Complete) − название не мое, а издателя, я-то не думаю, что все кончено! − оказался на полках книжных магазинов. Как раз вовремя, чтобы отпраздновать столетие основателя группы Memphis Этторе Соттсасса в 2017 году.
Выбор первой группы архитекторов и дизайнеров для книги был довольно прост. Роберт Вентури и Майкл Грейвз сконструировали наиболее приметные здания, начиная с дома Ванны Вентури в Филадельфии, созданного в 1964 году, и заканчивая муниципальным зданием Portland Building в Портленде, штат Орегон, построенным в 1982-м. А Соттсасс и Алессандро Мендини создали самые знаковые предметы мебели: например, книжный шкаф Carlton Соттсасса и кресло Мендини Proust. Дальнейшее логично последовало за этим. Пришли на ум имена Марио Ботты, Араты Исозаки, Чарльза Мура и Роберта А. М. Стерна. (Преувеличенные итерации классических деталей Муром в его собственном доме в Калифорнии и чрезмерное использование Стерном традиционных архитектурных элементов в интерьерах были весьма новаторскими, но при этом не раздражали − вот два направления одного и того же постмодернистского пути). Другие, менее известные имена: Борек Шипек, Альдо Чибич, Оскар Тускетс Бланка и Томас Тавейра, чей проект банка BNU в Лиссабоне 1989 года соединил громадные колонны и контрастные цвета, заставлявшие остановиться и замереть. Кое-кто сопротивлялся общему течению («Он не был постмодернистом», − утверждал представитель Ричарда Мейера), но в целом лидеры этого движения, определенно имеющего международный масштаб, оказались очень сплоченными в многообразном воздействии.
Для меня как историка одним из интереснейших моментов исследования постмодернизма явился факт, что многие дизайнеры все еще живы. Благодаря личным и телефонным и разговорам, удобству электронной почты я смогла связаться со многими из них напрямую, и это помогло мне понять их движущие мотивы и истоки проектов. Например, Найджел Коутс воспринимал архитектуру более как опыт, нежели конечный объект, и в результате разрабатывал интерьеры в духе театров и ночных клубов. Джон Утрам полагал, что все возможные формы зданий уже разработаны, поэтому создал собственные остроумные вариации классических колонн и капителей. А когда я решила включить в исследование графический дизайн, то от таких новаторов как Дэвид Карсон и Эд Фелла узнала, что работа в этой сфере была в тот момент относительно новой профессией, позволившей свободно экспериментировать со шрифтами, перемешивая их и уходя от тогдашней стандартной сетки макетирования.
Постмодернистский дизайн часто объясняют реакцией на «интернациональный стиль», но я нахожу эту историю куда более сложной и гораздо более интересной. В книгах Вентури 1966 года «Сложность и противоречие в архитектуре» (Complexity and Contradiction in Architecture) и его же «Уроках Лас-Вегаса» (Learning from Las Vegas), написанной в 1972 году совместно с женой, Скоттом Брауном и Стивеном Айзенуром, предполагается, что архитектура должна быть более разнообразной, дабы коммуницировать со своими пользователями, охватывая исторические и народные элементы. Ранние строения, такие как Piazza d'Italia Мура в Новом Орлеане 1978 года с яркими красками и классическими колоннами, а также здание AT&T Филиппа Джонсона на нью-йоркской Мэдисон-авеню 1984 года с фронтоном в стиле чиппендейл, вновь возвратили орнамент в архитектуру и представили общественности провокационную новую эстетику.
Но так или иначе, для большинства постмодернистский дизайн является синонимом группы Memphis. Это итальянское объединение создало самые радикальные и громкие работы того периода, перевернув общепринятые стандартные представления о том, как должна выглядеть мебель. Оно началось с кружка молодых дизайнеров, собравшихся вокруг Соттсасса и определивших на своем легендарном собрании в Милане, что вся новая мебель, которую им приходилось видеть вокруг, скучна. В ответ они задумали проектировать, производить и продавать свою собственную коллекцию, которая не ограничивалась бы такими задачами, как функциональность и так называемый хороший вкус. Их дебют на Salone del Mobile 1981 года в Милане привлек тысячи зрителей и возбудил серьезное волнение в дизайнерских кругах. Читая архивные документы и газетные сообщения того периода, я обнаружила, что каждый считал своим долгом высказаться о предметах Memphis. Большинство отзывов были отрицательными, в том числе отклик Сюзанны Слезин в New York Times, где она назвала творения Memphis «возмутительной коллекцией странных цветов и форм». Но Пол Голдбергер уже в следующем году описывал их работы как «дикие и прекрасные». Микеле де Лукки, один из основателей объединения, недавно вспоминал о 52 журнальных обложках с объектами Memphis в первые шесть месяцев после Салона!
Несмотря на факт, что люди много писали о говорили о Memphis, найти интерьеры, которым эта мебель могла бы идеально соответствовать, оказалось сложной задачей для дизайнеров − и мне непросто было найти фото интерьеров, демонстрирующих мебель на своих местах. Постмодернизм не так-то легко комбинируется с другими стилями, и найдется относительно мало людей, которые бы декорировали купленные дома большим количеством постмодернистских предметов. Карл Лагерфельд и Дэвид Боуи − два выдающихся исключения. Но такие дизайнеры как Стерн, Стэнли Тигерман и некоторые другие сумели привнести постмодернистскую эстетику в жилые помещения и интерьеры. Я использовала их работы в книге, дабы продемонстрировать гибкость и разнообразие стиля.
Я читала комментарии, что нынешнее возвращение интереса к постмодернизму отражает параллель между прошедшей эпохой и сегодняшней, причем оба периода ознаменованы культурными конфликтами, экономической неопределенностью, политическим дискомфортом. Сходство возможно, но я думаю, что причины гораздо шире: постмодернизм открывает множество возможностей для дизайнеров, позволяет им свободу эксперимента с новыми идеями, новыми материалами и новыми формами без опасения, что их сочтут глупыми или далекими от реальности. Поколение миллениалов никогда, по большей части, не видело этих работ. Многие из них теперь с энтузиастом воспринимают эти идеи и коллекционируют предметы.
Некоторое время назад один из первых коллекционеров произведений группы Memphis Эл Эйбер сказал мне, что «часть удовольствия – приобрести эти вещи задолго до того, как они понравятся всем остальным». К сожалению Эла, этому удовольствию сейчас (и надолго) приходит конец, и издание Postmodern Design Complete, вероятно, только усугубит ситуацию.