Был жаркий июльский день. Солнце четвертый час подряд недвижно висело в самом зените и палило оттуда наиболее немилосердным образом. По дороге хоть и федерального значения, но по состоянию полотна – самого что ни на есть регионального, прыгая с кочки на кочку и вздымая пыль до самых небес, трясся разбитый автобус отечественного производства марки "ПАЗ". За рулем его, разоблачившись по случаю небывалой жары до исподней майки и семейных трусов, восседал будущий знаменитый пророк и предсказатель седьмой степени дальности Феофилакт Мечийский. Только он тогда еще не знал об этом, поэтому обычно откликался на простое обращение «Феофилактыч», а для своих – так и вовсе «Фёфа».
В салоне (если его можно было так назвать) пассажиров было сравнительно немного. Собственно, четверо: и все они были участниками крайне малоизвестного в те дни музыкального коллектива. Всепланетная слава его была еще впереди, только они тоже пока об этом не ведали, хоть и мечтали о ней ежесекундно. А пока что – практически круглый год мотались по различным локальным местностям, выступая на сельских «дискачах» и в клубах поселков городского типа фактически за одну лишь «миску супа» и возможность познакомить слушателей со своим песенным творчеством.
В тот перегон все было как обычно: Джон лениво отгонял свернутой газетой мух, Джордж пялился в смартфон, Ринго дремал, привалившись к собственной барабанной установке и заодно, тем самым, удерживая ее от падения на крутых поворотах судьбы. И только неунывающий Пол по привычке подсчитывал в уме будущую прибыль от вечернего выступления, хотя подсчитывать там, положа руку на сердце, даже при наилучшем раскладе и условном аншлаге было особенно нечего, но Пол все равно не унывал. Внезапно автобус особенно сильно подпрыгнул при въезде на мост, Пол ощутимо стукнулся головой о поручень, а глазам его открылось практически иссохшее русло того, что когда-то было рекой, и через которое, собственно, и был переброшен мост:
– Уат из э ривер?! – перекрикивая рев мотора, неожиданно обратился Пол к Феофилактычу.
– Что говоришь, парень? – утробно зевнув и переложив верную беломорину из одного уголка рта в другой, ответствовал водитель транспортного средства, будучи не силен в диалектах.
– Он спрашивает, что за водная артерия, которую мы форсируем, – неожиданно подал голос механик местной машинно-тракторной станции Семёнов, которого подобрали по дороге, и о котором все давно забыли, и который внезапно вспомнил всё, чему когда-то научился в школе на немногочисленных уроках иностранного языка.
– А-а, – улыбнувшись, протянул Феофилактыч, – Интересуешься, значит. Это, парень, река Турдей, вообрази себе. Берет свое начало неподалеку от станции Дуплище, приток Красивой Мечи. Только, как сам можешь наблюдать – у Дуплища-то, может, он начало и взял, а до Мечи по такой жаре едва ли что дойдет... Но Турдей, да, факт. Да вон, и табличка покосившаяся на въезде...
И тут красивое и как будто бы совершенно не местное, нездешнее наименование привело Пола в неописуемый восторг. Неописуемый настолько, что, немного поразмыслив, он вдруг радостно воскликнул своим красивым, еще по-юношески ломающимся голосом:
– Йес! Йес, Турдей!
И тут же следующие слова сложились будто сами собой, будто всё было давно наготове и лишь ждало подходящего момента и вдохновения, чтобы прийти в голову:
– Йес, Турдей! Олл май траблс симс со фар увэй
Нау ит лукс эс со зей а хиа ту стэй...
Феофилактыч, до того момента бывший почти равнодушным к фольклору, прислушался. Потом еще раз переложил беломорину из угла в угол. А потом задумчиво молвил:
– Ты, парень, не бросай это дело. Есть у тебя способности, далеко можешь пойти... Семёнов, можешь перевести? А, да он и так всё поймет!
В общем, так оно и получилось. Собственно, не зря ведь и сам Феофилактыч – был будущий пророк и предсказатель седьмой степени дальности...