Как живется на РУСИ? «Запретные» отрывки из рукописи Л.Н.Толстого «Единое на потребу»

... Люди, миллионы людей, не имея к этому никакого желания, ни повода, истребляют друг друга и, сознавая безумие дела, не могут остановиться. Говорят, что из Манджурии возят каждую неделю сотни сумасшедших, но туда ехали и едут не переставая сотни тысяч совершенно безумных людей, потому что человек в здравом уме не может ни под каким давлением идти на отвратительное ему самому и безумное и страшно опасное и губительное дело—убийство людей. Что же это такое? Отчего это делается? Что или кто причина этого? Сказать, что причина этого—те солдаты, руссские и японские, которые стараются как можно больше убить, искалечить неизвестных и ничего не сделавших им людей, никак нельзя, потому что солдаты эти не только не чувствовали и не чувствуют никакой враждебности друг против друга, но год назад не имели ни малейшего понятия о существовании друг друга, а когда сходятся теперь, то дружелюбно общаются друг с другом. Сказать, что виною этого офицеры, генералы, ведущие солдат, или разные чиновники, военные и штатские, приготовители орудий, снарядов, аммуниций, крепостей, — тоже нельзя. Все они, эти офицеры, генералы, чиновники, поставлены своей нуждой, своими слабостями, всем своим прошедшим в такое положение, в каком находится запряженная лошадь, которую сзади стегают, и которой правят возжами, или в положение голодной собаки, которую заманивают в конуру и ошейник кусочком сала, водя ей перед носом. Все эти офицеры, генералы, чиновники, дипломаты, все так с детства запутаны, заверчены, что они не могут не делать того маленького, нехорошего дела, из которого слагается то большое, ужасное дело, которое совершается теперь. И потому нельзя и их назвать причиной: они не виноваты. Кто же причина, и кто же виноват? Микадо? Николай II? Так сначала представляется потому, что этих, кажется, уж нельзя ни принудить, ни приманить, чем бы то ни было. Представляется, что стоило только Николаю и не приказывать, не позволять делать всего того, что делалось в Манджурии и Корее, стоило ему согласиться на требования Японии, и воины бы не было; стоит ему теперь предложить условия мира, и война кончится. Все как будто от него. Но это только так кажется. Про Микадо я не знаю, но потому, что знаю вообще о главах правительств, уверен, что он в тех же условиях, как и другие; про Николая же второго я знаю, что это самый обыкновенный, стоящий ниже среднего уровня, грубо суеверный и не просвещенный человек, который поэтому никак не мог быть причиной тех огромных по своему объему и последствиям событий, которые совершаются теперь на Дальнем Востоке. Разве может быть то, чтобы деятельность миллионов людей была направлена противно их воли и интересам, только потому, что этого хочет один человек, во всех отношениях стоящий ниже умственного и нравственного среднего уровня тех людей, которые гибнут как будто по его воле? Почему кажется, что причина войны – Николай и Микадо? А это кажется потому же, почему кажется, что минированный город взорван тем, кто пустил искру, воспламеняющую мину, которая подведена под него. Не Николай и не Микадо сделали и делают войну, а делает это то устройство людей, при котором Микадо и Николай могут причинить несчастия миллионам людей. Виноваты не они, а та машина, при которой это возможно, следовательно виноваты те, кто устраивает машину. Что же это за машина и кто ее устраивает? Машина эта давно известна миру и давно известны дела ее. Это та самая машина, по-средством которой в России властвовали, избивая и мучая людей, то душевно больной Иоанн IV, то зверский жестокий, пьяный Петр, ругающийся с своей пьяной компанией над всем, что свято людям, то ходившая по рукам безграмотная, распутная солдатка Екатерина I, то немец Бирок, только потому, что он был любовник Анны Иоанновны, племянницы Петра, совершенно чуждой России и ничтожной женщины, то другая Анна, любовница другого немца, только потому, что некоторым лицам выгодно было признать императором ее сына, младенца Иоанна, того самого, которого потом держали в тюрьме и убили по распоряжению Екатерины II. Потом захватывает машину незамужняя развратная дочь Петра Елизавета и посылает армию воевать против пруссаков; умерла она—и выписанный ею немец, племянник, посаженный на ее место, велит войскам воевать за пруссаков. Немца этого, своего мужа, убивает совершенно чужая немка Екатерина II и начинает со своими любовниками управлять Россией, раздаривает им десятки тысяч русских крестьян и устраивает для них то греческий, то индийский проекты, ради которой гибнут жизни миллионов. Умирает она—и полоумный Павел распоряжается, как может распоряжаться сумасшедший, судьбами России и русских людей. Его убивают с согласия его родного сына. И этот отцеубийца царствует 25 лет, то дружа с Наполеоном, то воюя против него, то придумывая конституции для России, то отдавая презираемый им русский народ во власть ужасного Аракчеева. Потом царствует и распоряжается судьбами России грубый, необразованный, жестокий солдат Николай; потом неумный, недобрый, то либеральный, то деспотичный Александр II; потом совсем глупый, грубый, невежественный Александр III. Попал нынче по наследству малоумный гусарский офицер и он устраивает со своими клевретами свой Манджуро- Корейский проект стоящий сотни тысяч жизней и миллиарды рублей. Ведь это ужасно! Ужасно, главное, потому, что если и кончится эта безумная война, то завтра может новая фантазия, с помощью окружающих его негодяев, взбрести в слабую голову властвующего человека, и человек этот может завтра устроить новый африканский, американский, индийский проект, и начнут опять вытягивать последние силы из русских людей, и погонят их убивать на другой край света. И происходило и происходит это не в одной России, а везде, где существовало и существует правительство, т. е. такая организация, при которой малое меньшинство может заставлять большое большинство исполнять свою волю. Вся история европейских государств, история бешеных, всходящих один за другим на престол, глупых, развратных людей, убивающих, разоряющих и, главное, развращающих свой народ. Вступает в Англии на престол бессовестный, жестокий негодяй—развратник Генрих VIII и ради того, чтобы прогнать жену и жениться на своей любовнице, выдумывает свое мнимо-христианское исповедание, заставляет весь народ принять эту его выдуманную веру, и миллионы людей истреблены в борьбе за и против этого выдуманного исповедания. Завладевает машиной величайший лицемер и злодей Кромвель и казнит другого, такого же, как он, лицемера Карла I. И безжалостно губит: миллионы жизней и уничтожает ту самую свободу, за которую он будто бы боролся. Владеют во Франции машиной разные Людовики и Карлы, и все их царствования такой же ряд злодейств, убийств, казней, избиения и разорения народа, бессмысленных войн. Казнят, наконец, одного из них, и тотчас же Мараты и Робеспьеры захватывают машину и творят еще большие преступления, губя не только людей, но великие истины, провозглашенные людьми того времени. Захватывает власть Наполеон и губит миллионы людей во всей Европе. То же происходит в Австрии, в Италии, Пруссии. То же глупые, безнравственные властители и такие же жестокие, губительные для нашего рода дела их. И все это не только дела прошедшего, не то, что происходило когда то и больше уже не повторится, все это происходит теперь, сейчас, везде, в самых мнимо конституционных государствах и республиках, точно так же, как и в деспотических, и в Англии и в Турции, и в Германии, и в Абиссинии, и во Франции, и в России, и в Соединённых Штатах Америки, и в Марокко, и везде, где только действует машина, называемая правительством. Везде, несмотря ни на какие конституции, без всякой внутренней надобности, только по разным сложным отношениям лиц, партий начинаются войны, как последние войны, то французов, о англичан с бурами то с Тибетом, то с Египтом, то Италии с Абессинией, то России, Франции, Англии, Америки, Японии с Китаем, то России с Японией. Везде, где существует учреждение, посредством которого меньшинство может заставлять большинство делать все то, что это меньшинство назовет законом или правительственным распоряжением, везде, каждый человек большинства всегда в опасности того, что не него и его семью могут обрушиться самые ужасные бедствия – и не стихийные бедствия, независимые от воли людской, а бедствия происходящие от людей, тех нескольких людей, которым он добровольно отдался в рабство. Л.Толстой.