Я поздно осознала истинное своё предназначение. А когда осознала, то назвала себя грешницей. Ведь сколько ребят – сотни! – осталось обделённых пониманием и душевным участием! Скольким из них привили отвращение к учёбе. Я должна была быть рядом с ними, в школе, потому что дар и педагога и учителя был дан мне Свыше. Именно в школе ребята впервые сталкиваются с несправедливостью. Учитель не имеет права на ошибку, ибо способен искалечить человеку душу, а значит, и судьбу.
В течение десяти лет, пока сын учился в школе, я неизменно была членом родительского комитета, хотя школу ему пришлось менять трижды. Никакого угодничества во мне не было: моему достоинству это противно, просто я не могла находиться в стороне от воспитательного процесса в классе сына. А класс слыл трудным. По списку, кажется, было учеников тридцать пять, а из них двадцать пять мальчиков. На родительских собраниях, начиная с седьмого класса, классный руководитель обращалась к родителям с просьбой помочь ей и учителям-предметникам, которым очень трудно было работать с таким коллективом. Она просила родителей, по возможности, присутствовать на уроках, в надежде, что это дисциплинирует ребят. На эту просьбу откликнулась одна я.
Сын учился в восьмом классе, когда я стала по субботам посещать школу. Я приходила ко второму уроку и находилась с ребятами до конца занятий, то есть, ещё пять уроков. А потом, по своему желанию, проводила классный час. Это были уроки нравственности. Я говорила о достоинстве и благородстве, о дружбе и любви, о патриотизме и силе воли. Я делилась с ребятами тем, что вызвало у меня самой восхищение или порицание. Я учила их отличать хорошее от плохого, воздействуя на чувства. За своё подвижничество не раз получала высший бал.
Конечно, первую оценку дала мне классный руководитель. Она с благодарностью говорила, что после моих бесед дети становятся повзрослевшими, и всю неделю ведут себя спокойней.
Вторую оценку мне передал сын от какого-то учителя-предметника. Я пропустила как-то одну субботу, а это значит, что две недели ребята были без моей вакцины добра. Приходит сын со школы и говорит, мол, такая-то учительница спрашивала: «Когда, Деев, твоя мама придёт? – мне нужно контрольную провести».
Третий высший бал мне поставила одна из родительниц. Это была видная женщина, с крутым характером, которая на одном из наших заводов занимала руководящую должность. Она явилась в школу по вызову классного руководителя (между ними были какие-то разногласия) и осталась на мой воспитательный час. По окончании – подошла ко мне выразить своё восхищение и добавила: «Ну, почему не вы у нас классный руководитель?! Как же вас дети слушают!»
И четвёртый, самый дорогой для меня высший бал, я получила от одного ученика, который был самым настоящим разгильдяем. Влетев в последнюю минуту в класс, он достал из парты свою сумку, запустил в неё руку, желая что-то извлечь, чтобы заняться своим делом, да так и застыл с открытым ртом на весь урок. Я не помню, о чём рассказывала в тот момент, просто отпечаталось в памяти его выражение лица, которое говорило о том, что всё, услышанное тогда, для мальчишки было потрясением.
Переходя с ребятами из кабинета в кабинет, задержалась как-то с классным руководителем в коридоре, а урок уже начался. Подхожу к двери и слышу настоящий гвалт и крик учителя, который в грубой форме приказывал ученикам замолчать. Я вошла и обратилась к ним с такими словами: «Ребята, ваши мамы сейчас занимаются домашними делами, и у меня тоже много дел накопилось за неделю, но я всё отложила и пришла к вам, потому что считаю, что нужна здесь. Придёте к Володе в гости, я с вами и пошучу, и поиграю, и угощу вкусненьким, а сейчас у нас деловая обстановка – все слушают учителя».
Именно в то время я пришла к выводу, что в штатное расписание школ и других учебных заведений обязательно нужно включить такую штатную единицу как воспитатель. Это должны быть яркие личности, с прекрасной дикцией и артистическим даром, которые занимались бы воспитанием чувств. У нас очень много образованных людей, которые кичатся знанием нескольких языков, истории и других наук, но нравственные чувства у них остались в зачаточном состоянии, – а мы удивляемся, откуда берутся космополиты, не помнящие родства, предатели, взяточники-вымогатели и другие антисоциальные элементы. Хочется надеяться, что когда-то государство всерьёз задумается над воспитанием нравственной личности, пересмотрит бюджет и не станет экономить на «воспитателях».
Людмила Деева
Я и мой Ангел Хранитель
Всегда рады комментариям читателей.
Приглашаем авторов литературных произведений к сотрудничеству.
