Лавинообразное падение турецкой лиры по отношению к доллару, достигшее на позапрошлой неделе 40%, наглядно продемонстрировало, что даже всемогущий президент Реджеп Тайип Эрдоган с безграничными полномочиями после переизбрания 24 июня не способен сопротивляться законам рынка. Впрочем, коллапс национальной валюты практически не отразился на уровне доверия президенту, так как ядерный электорат Эрдогана, построившего свой имидж на смеси политического ислама и враждебности к Западу, с упоением принимает все аргументы лидера. Любые, даже самые катастрофические последствия для экономики объясняются происками американских «экономических террористов, пытающихся лишить Турцию суверенитета».
Уверенной поступью к пропасти
Собственно финансовые проблемы в Турции начались уже довольно давно. Главные из них — огромный дефицит текущего счета платежного баланса, как следствие, вышедшая из-под контроля инфляция и полная потеря доверия иностранных инвесторов. Еще в середине мая аналитик ЦМИ Сбербанка Дмитрий Рудченко предупреждал, что Турция стоит на пороге полномасштабного экономического кризиса, указывая на дыру в бюджете в размере трех процентов, которая возникла в результате разницы между основными валютными потоками в страну и из нее.
Отказ турецкого правительства от ужесточения монетарной политики и повышения процентных ставок создали условия для идеального шторма. Вопреки ожиданиям рынка Эрдоган снова и снова повторял на площадях в предвыборный период президентской кампании мантру, что повышение процентных ставок приведет к ускорению инфляции, а не к ее снижению. Пока турецкий президент пытался убедить себя и своих избирателей в своей правоте, инфляция достигла 12,15% при цели 5%!
На фоне сложившейся ситуации серьезную тревогу забило международное рейтинговое агентство Moody's, объявившее в начале июня, что ставит кредитный рейтинг Турции на пересмотр с возможностью его снижения. Подобное решение было обусловлено отсутствием внятной монетарной политики и неспособностью турецкого правительства начать структурные экономические реформы.
Многие аналитики и инвесторы пытались успокоить себя мыслью, что весь этот театр абсурда закончится с переизбранием Эрдогана на новый президентский срок 24 июня, но два события в июле не оставили никаких сомнений, что это лишь начало затяжного пике турецкой экономики. В начале июля Эрдоган назначил своего зятя Берата Албайрака новым министром казначейства и финансов, а ровно через месяц после победы на выборах на своем очередном заседании турецкий Центробанк «присягнул на верность» президенту, оставив процентную ставку без изменений, на уровне 17,75%, при практически полном консенсусе аналитиков о необходимости ее повышения и при инфляции, достигшей к тому моменту 15,75%. Если ко всему этому прибавить необходимость погашения внешнего долга турецких компаний, составляющего, по подсчетам Financial Times, 295 млрд долларов, то у лиры не оставалось ни единого шанса на спасение.
Падающая экономика поддержала Эрдогана
Если кто-то думает, что пикирующая турецкая экономика ударила по Эрдогану и поставила его на грань отставки, то спешу разочаровать: это не так. Более того, сложившаяся ситуация, скорее, укрепила позиции новоизбранного президента с полномочиями султана. За долгие годы своего правления Эрдоган вырастил целое поколение людей, искренне считающих, что критика в его адрес равносильна критике Турции. Политическое поле настолько зачищено, что даже представители оппозиции начинают свои речи со слов поддержки президента, непременно сопроводив это проклятием в сторону Америки и Дональда Трампа. Эрдоган даже не признает существование кризиса, утверждая, что в турецкой экономике все хорошо. Что происходящее не что иное, как попытка поставить Турцию на колени за независимую позицию на международной арене, за отказ «подчиняться империализму».
Слабеющая турецкая экономика бьет по карману светской оппозиции. Крупные компании режут бюджеты и отказываются от финансирования политических партий. В период тяжелых финансовых потрясений именно государство зачастую решает, каким компаниям выжить. Бизнес все больше зависит от доброй воли «султана».
Если предыдущие подобные кризисы, в 1994 и 2001 году, стоили кресел премьер-министрам Тансу Чиллер и Бюленту Эджевиту, то нынешний пока серьезно укрепляет позиции Эрдогана на фоне беспрецедентной поляризации общества и безоговорочной преданности бюрократии. Министр финансов и по совместительству зять Эрдогана Берат Албайрак дважды откладывал презентацию «новой экономической модели Турции» перед крупным турецким бизнесом, инвесторами и журналистами в самый разгар обвала 10 августа. Он ждал 49 минут, пока словоохотливый Эрдоган доказывал на митинге в турецком городе Байбурте, что «Аллах с ним». Словом, инвесторы совсем не оценили полета мысли министра казначейства и финансов и продолжили распродавать лиру, способствуя еще более паническому бегству капитала из Турции.
Я к вам пишу — чего же боле?
В то же время отношения партнеров по НАТО, Турции и США, продолжили стремительно деградировать. Дональд Трамп внезапно вспомнил о заключении пастора-евангелиста Эндрю Брансона под арест в Турции. Пастор Брансон родом из Северной Каролины — это самый центр «библейского пояса» США, который традиционно голосует за республиканцев. Оставить заточенного служителя церкви в исламской стране накануне промежуточных выборов в Конгресс было бы непростительным PR-промахом. Вице-президент Майк Пенс, который является правоверным евангелистом, всякий раз чуть ли не со слезами на глазах рассказывает о «светлом, невинно страдающем» пасторе.
Турецкие власти повесили на Брансона три особо тяжких обвинения, тянущих на несколько пожизненных сроков: шпионаж, планирование неудавшегося военного переворота и поддержку Рабочей партии Курдистана. Видимо, такой «букет» был собран с расчетом на обмен Брансона на турецкого религиозного проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Эрдоган считает организатором провалившегося военного переворота.
Но у Трампа было другое видение ситуации. Он в ультимативной форме потребовал освободить пастора, а услышав отказ, немедленно ввел санкции против министра юстиции и министра внутренних дел Турции. Следом последовали пошлины, ограничение военного и экономического сотрудничества и прочие прелести торговой войны. Эрдоган пошел ва-банк и написал статью в газете New York Times, в которой просит Трампа отказаться от «ошибочного представления, что отношения двух стран могут быть асимметричными, и смириться с тем, что у Турции есть альтернативы». Более того, Эрдоган прямо пишет, что в противном случае он начнет «поиск новых друзей и союзников».
И это вполне прогнозируемый вариант. Если завтра Эрдоган решит, что нужно разорвать отношения с США и выйти из НАТО, в стране не будет ни одного человека или института, способных возразить президенту. В отношениях двух стран и раньше были серьезные кризисы, но никогда в Турции правительство не носило столь декоративного характера.
В сложившейся ситуации может показаться, что именно сейчас пришел тот самый момент, когда Москва может вырвать Турцию из поля влияния США. Хочется верить, что Кремль не поддастся этому соблазну, а лишь будет рассматривать Эрдогана как ситуативного союзника, с которым нужно быть максимально бдительным. Еще свежа в памяти ситуация со сбитым российским истребителем и повсеместное бахвальство Эрдогана тем, что он поставил Россию на место. Но хочется сделать еще шаг назад и напомнить, что любое заигрывание с исламистами рано или поздно выходит боком. Уроки США в Афганистане и Саудовской Аравии наглядно демонстрируют, что в определенный момент политический исламизм по щелчку пальца разворачивается против тебя. Во время обеих чеченских войн сотни выходцев из Турции воевали против российских войск, миллионы долларов по всей Турции собирались на помощь «братьям-мусульманам», боровшимся с «кафирами» за независимость. Имея весьма непростой Кавказ в составе, Россия обязана всегда быть настороже с людьми, допустившими предательство.
Полностью статья в журнале "Эксперт"