«На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия»! Помните? Это булгаковский Понтий Пилат кричит в «Мастере и Маргарите». Стоит в белом своем плаще с кровавым подбоем и кричит. Чтобы прослушка зафиксировала, чтобы никто не усомнился в лояльности, чтобы «самая прекрасная для людей» власть не распяла его на каком-нибудь ближайшем столбе за экстремизм и сепаратизм с вандализмом по мотивам политической ненависти. Потому что боится. Боится самую прекрасную для людей власть и самого прекрасного Тиверия.
Меня много-много лет занимает этот механизм. Любовь через страх. Преданная, всепоглощающая любовь, держащаяся на зверином, животном страхе. И еще глубокая, корневая вера, не проникающая дальше верхнего слоя кожи. Святая, православная Русь с куполами и колоколами, с крестиками и крестами, с молебнами и священниками за 15 минут легким движением маузера превратилась в самую атеистическую державу на планете. Народу сказали, что бога нет, и народ согласился. Новая власть взрывала церкви и убивала священников, и народ ведь не возражал. Народ вступал в эту партию, в этот комсомол и в эти пионеры. После чего уже самолично взрывал и убивал. Народ принял Ленина как Христа с легкостью бабочки. И ведь когда-то он так же легко принял Христа. Вчера был Перун с ребятами, сегодня Иисус с апостолами. Вчера был Иисус с апостолами, сегодня Ленин со Сталиным. Вчера был Горбачев с перестройкой, сегодня Путин с Крымом. И во все это верим, и от всего этого отрекаемся. Верим легко и отрекаемся легко. Но, отрекаясь, продолжаем верить в собственную верность.
В СССР был такой анекдот. У человека спросили, был ли он всегда стойким членом партии или колебался? «Колебался вместе с партией», - бодро отчеканил человек. В СССР народ любил СССР, и ненавидел царизм, а в перестройку те же самые люди любили перестройку и ненавидели СССР. При Путине массы любят Путина и ненавидят перестройку. Но, зато причудливо любят СССР и царизм одновременно. Позавчера толпа рыдала на похоронах у Сталина, вчера, ликуя, вытаскивала его из Мавзолея, а сегодня тоскует о нем, как о брате. Или, вернее даже, об отце.
Короткая память, хромая логика и жидкая вера. Недоубитый Бабченко в одном из интервью говорил, что дайте, мол, ему власть над телевизором, и через три недели наше население полюбит Америку как мать родну. Впрочем, примерно об этом же писали Стругацкие в своем «Обитаемом острове». Человеческий мозг подается простейшим манипуляциям с легкостью теплого пластилина. Расскажите нам, что у нас две головы, и мы поверим, что у нас две головы. Мы их реально будем чувствовать и видеть в отражении. Мужчины будут убеждены, что бреют четыре щеки и два подбородка, а женщины не будут сомневаться, что подкрашивают восемь век. А потом скажите, что эта версия была ошибочной, и мы тотчас прозреем. Я не понимаю, почему так, но это так.
Нет, конечно, всегда будет находиться небольшой процент тех, кто не поддается излучению. Они будут бродить средь толпы и бормотать, что голова одна, что вводить танки в Прагу это интервенция, а закон Димы Яковлева — преступление. Но таких обычно закидывают какашками или, в лучшем случае, высылают из страны. У Стругацких их называли выродками. В обычной жизни их предпочитают обзывать русофобами, националпредателями или пятой колонной. Народ не любит их сильно и самозабвенно. И делает это ровно до тех пор, пока новый Тиверий не сообщит, что его предшественник был бурундуком, редиской и брундуляком.
Тивериии смертны. Некоторые умирают сами, кого-то душат шнурком или стукают по темени табакеркой. Тиверии приходят и уходят. Есть страны, где их даже не воспринимают как Тивериев. Их воспринимают как менеджеров, которых народ нанимает на работу. Но это не про нас. Нам так не нравится. Нам хочется любить и бояться. Тырить и трепетать. Верить, боготворить и молиться. Мечтать о милости и обожать. Чтобы он такой тыкал перстом, а мы чтобы падали ниц, а он снисходил и целовал в пуп. А всем остальным рубил головы. И мы чтобы знали: на свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия. И ныне, и присно и вовеки веков. Пока ветер не переменится.
Понравилась публикация? Тогда:
1. Ставим "палец вверх"
2. Подписываемся на мой канал
3. Читаем также:
Поправим крестик и проломим череп соседу за плохо припаркованный автомобиль
Cказ о том, как виртуальное счастье побеждает реальность