Часть 4.Дана.
Когда я окончила институт, то поехала по распределению в Витебск.Но на выходные всегда ездила домой к маме в Смоленск.Моя школьная подруга Наташа еще заканчивала институт,выходные мы часто проводили вместе.Однажды мы случайно оказались на Колхозном рынке и увидели там удивительную маленькую собачонку,которую нам настойчиво предлагал купить ее владелец.Из его повествования о причинах продажи следовало,что дочь приобрела щенка в Москве,а потом,наигравшись во владелицу маленького длинношерстного той-терьера,тупо сбагрила собаку родителям,которые никогда не держали и не хотели держать собаку.В тот момент решался вопрос о моем переводе в Смоленск,поэтому я дала свой номер телефона дедуле,сказав,что заберу его обузу обязательно,если ее не купят.
И вот:перевод состоялся,я вышла на работу в Смоленск, переехав к маме. Прошло две недели и вдруг звонок:приезжайте и забирайте свою собаку. Мы с подругой поехали и купили ту самую той – терьершу Дану, которая стоила целых 25 рублей,на тот момент четверть моей месячной зарплаты. Помню, как привезла ее, а мама в слезы.У собачки оказался застарелый перелом задней лапки, она скачет на трех ,а четвертую поджимает, в руки не дается, рычит, вся в блохах, но глаза полны слез, переживает, что ее продали. Покормили, помыли, обработали от блох, согрели и успокоили. Дана стала моей собакой на долгие почти десять лет. Она перенесла чумку последней стадии, из которой я ее чудом вытянула. Это чудо случилось, не благодаря стараниям ветеринаров, которые поставили на ее жизни жирный крест, а благодаря милосердию чуткой женщины из человеческой аптеки, которая, на свой страх и риск, продала нам сильное и чудодейственное лекарство. Собака поняла, что ходила на грани жизни и смерти, а я – тот человек, который ее спас. Ее благодарность была безгранична, она ходила за мной по пятам, стоило сесть, как она тут же просилась на ручки. Мы с ней не расставались. В этом маленьком тельце билось благородное и любящее сердечко. Когда у меня родилась дочь, Дана самостоятельно назначила себя на роль няньки. Она сигнализировала о том, что ребенок плачет, доедала ее каши и творог, волновалась, когда дочка болела, веселила ее, когда та училась ходить по манежу.
Когда мы с ребенком выходили гулять, собака ехала в коляске, чем просто приводила в бешенство поборников стерильности вокруг ребенка. А нам всем было хорошо, и пусть желчь наших недоброжелателей останется при них. Дочь уже ходила в ясли, когда Дана исчерпав лимит земной жизни, «ушла на радугу». Она не дождалась меня с работы совсем не много. Так и нашла я ее, головой к двери - в ожидании меня, еще теплой, но бездыханной. Ей было тогда около одиннадцати или двенадцати лет.
