Протоиерей Игорь Гагарин о том, что празднуют православные в день Успения Богородицы.
Успение Пресвятой Богородицы – последний праздник церковного года, и напоминает он нам о последнем событии земной жизни Той, Которая родила в мир Сына Божия. Впрочем, думается, что и о последнем событии нашей земной жизни тоже напоминает нам этот праздник. О том, о чем многие предпочли бы не вспоминать, – о часе смертном.
Если же вспоминать об этом необходимо (а многие согласятся, что это необходимо), то уж не делать из этого повода для праздника. Ну, умрем. Конечно, нужно об этом помнить и учитывать в нашей жизни. Конечно, и готовиться к этому заранее необходимо. Но не праздновать же! Ведь, согласитесь, одно дело – мужественно и твердо относиться к смерти, а другое – радоваться ей.
Впрочем, меня могут поправить: радуемся мы в этот день совсем не тому, что умрем. Успение Богородицы – это ведь совсем другое. Язык не повернется назвать Ее успение смертью. Совершилось то, к чему после Вознесения Господня всем сердцем стремилась Пресвятая Дева. Сама Она не оставила нам никаких письменных свидетельств Своего упования. И нам с вами нелегко понять, как это человек, даже самый верующий, может тяготиться земной жизнью и стремиться к иной. Однако такое возможно.
Вспомним слова апостола Павла из Послания к Филиппийцам. Апостол, размышляя о жизни и смерти, говорит: «Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение… Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас» (Флп. 1. 21, 23, 24). Если даже для Павла смерть – приобретение, а не потеря, потому что она для него – соединение со Христом, тем более желанна она для Его Матери.
Вот, думается, теперь самое время вернуться к тому, о чем говорили в начале – о нашей с вами смерти. Для меня ведь любой праздник тогда становится близким, когда не только напоминает о каком-то конкретном событии Священной Истории, а говорит что-то обо мне самом.
Напоминать нам о том, что умрем, – дело нехитрое. Успение – ставит акцент на другом, на том, как прекрасно и радостно может быть событие, воспринимаемое нами обычно ужасным и скорбным.
Как-то я прочитал у Владыки Антония Сурожского, что однажды, когда он был еще мальчиком, отец сказал ему: «Ты должен научиться ждать свою смерть так, как жених ждет свою невесту».
Звучит неожиданно. Помню, когда я впервые это прочитал, то ощутил в сердце некий протест. Одно дело готовиться к смерти, другое – стремиться к ней, жаждать ее. Однако, чем больше живу в Церкви, вчитываюсь в Священное Писание, в творения святых отцов, жития праведников и подвижников, тем более чувствую справедливость этих слов.
Христианское стремление к смерти не имеет ничего общего со стремлением к ней самоубийцы, как может показаться на первый взгляд. Самоубийца тяготится жизнью, бежит от нее в небытие, жаждет уничтожения. Христианин любит жизнь и не бежит от нее, а стремится к еще более полной и совершенной жизни. Вопрос в том, чем для нас является жизнь, что нам особенно дорого в ней.
Для кого-то это – все те земные радости и удовольствия, которые возможны только здесь, как говорят в народе, только «тут – на том свете не дадут». Каждый понимает, о чем идет речь. Действительно, «не дадут»! Многое, очень многое из привычного и любимого нами будет невозможно за порогом земного бытия. Поэтому для всех, кто слишком привязан к временным благам, уход из жизни – страшная потеря.
Почему апостол Павел назвал смерть «приобретением»? Потому что в его жизни самым дорогим был Христос. Поэтому же и успение Пресвятой Богородицы было и остается событием не скорбным, а радостным.
Чем станет смертный час для нас с вами – потерей или приобретением? Это зависит от того, в какой мере наша жизнь проникнута любовью ко Христу. Аминь.
Протоиерей Игорь Гагарин, журнал для настоящих пап Батя