Имбирный 1869й.

«869 год второго тысячелетия начался в пятницу. В этот год было много великих дат: Менделеев предложил первый вариант периодической системы химических элементов, в США было открытие первой трансконтинентальной железной дороги, в этот год родился Ганди и Распутин. На юге Испании в небольшом городе Севилья в 1869 году Аделардо Лопес де Аяла сидел в любимом кафе поздним вечером и размышлял о революции, в которой принял активное участие год назад. В этот год, шестьдесят девятый, люди писали новую историю мира. Аделардо Лопес тоже участвовал в написании истории, в написании новой конституции Испании и новых поэтических произведений…» – Ника поставила троеточие в текстовом редакторе Word, она взглянула в окно. «Снег, но ведь это дождь, что шептал своими пушистыми крупными хлопьями: мягкая зима с пряным вкусом имбирного печенья»,- толи это было в песни, толи ее воображение придумало эти слова. Как будто миллионы снежинок, как и весь мир, твердили: «Оторвись от диплома, возьми шерстяной плед, налей молока и возьми имбирное печенье из верхнего шкафчика…» Она так и сделала; укутанная пледом, свернувшись в шерстяной комок, Ника смотрела вдаль. Смотрела и вздрагивала иногда от мыслей, что она в квартире одна, одна в этом мире, и нет того единственного, что понимал бы ее. Нет даже кота, пушистого и ленивого, который мог бы сейчас составить компанию в накатившей грусти, он мог бы громко мурлыкать на всю квартиру, на все сорок два квадратных метра тишины. Ника водила в воздухе рукой, как будто запустила свои тонкие пальчики в мохнатое пузо наглого котяры, что растянулся на подоконнике от удовольствия. Девушка тяжело вздохнула, ведь появилось огромное желание завести верного друга, несмотря на запрет арендодателя. А если у этой старой карги аллергия? Она ведь сразу меня разоблачит! – девушка снова вздрогнула, представив эту противную старуху, орущую в прихожей. Ника съела последнее имбирное печенье, лежащее на тарелке, и сделала всего два глотка молока. Интересно, Аделардо любил имбирное печенье? Оно ведь появилось за долго до его рождения… Девушка допила молоко, она пыталась вспомнить, похоже ли оно на вкус материнского молока…. Тут же она представила шелковистые мамины волосы, её нежные поцелуи и крепкие объятия. Но это только образы, выдуманные образы рецепторных или рефлекторных ощущений. Ложное осязание, выдуманное по обрывкам младенческой памяти и старым фотографиям, что бережно хранит отец. «А мама любила имбирное печенье? – вдумчиво размышляла девушка, – Сейчас бы открыть окно и шагнуть в сторону неба, лететь вниз расталкивая тысячи снежинок на своем пути в иное царство, может там получится спросить у мамы про печенье?» Но старая оконная деревянная рама была покрашена десятки раз. Шпингалеты были неподвижны, белая краска сковала их как бетон, щели были забиты ватой и так же покрашены не один раз. Ника дернула за ручку окна, как будто убедилась, что открыть невозможно. Она медленно выдохнула теплый воздух на стекло, в запотевшем пятне, пальчиком она нарисовала сердце, взглянув через него на расплывчатый замерзший город, она вернулась к компьютеру и продолжила написание диплома. «…в написании новой конституции Испании и новых поэтических произведений, но он еще не знал, что через десять лет он умрёт, а через сто пятьдесят, я буду писать о нем эти строки». Александр Расс© rass_90@bk.ru