При атеистическом советском режиме евреи были особой нацией. Сегодня же после посткоммунистического хаоса и волны эмиграции в Израиль сообщество переживает новый подъем самосознания.
Пятница. Летний вечер в Москве. Солнце опускается за горизонт. Ученики еврейской школы «Месивта» готовятся к шабату. В обстановке радостной какофонии все они читают молитвы в черно-белой одежде с кипой на голове и цицит на поясе. У самых маленьких завитые пейсы, а старшие поглаживают пробивающуюся бороду. Из синагоги они спускаются в столовую, где зажигают свечи.
После прочтения кидуша и раздачи виноградного сока они омывают руки и благословляют хлеб. Все меню, разумеется, абсолютно кошерное. Раввин лично проверял внутренности всех забитых животных, чтобы удостовериться, что они здоровы и что их мясо подходит для ортодоксального иудея.
Перед субботним отдыхом праздничный ужин завершается опросом. Раввин проверяет знания о шабате. Вздымается лес рук, мальчики стараются опередить друг друга. За 18 минут до последнего луча солнца wi-fi отключают, как и все телефоны, планшеты и компьютеры. До следующего вечера запрещается пользоваться электричеством и делать домашнее задание.
«Шабат — это святое, Бог сказал нам: «Отдыхай!» — говорит 16-летний Александр. Дома в Томске ему было сложно соблюдать все традиции, поскольку его семья не отличается особой верой. «Я приехал в Москву в эту школу, потому чувствовал в душе, что нужно учить Тору, — рассказывает он. — Мама понимает, а папа нет».