Аля смотрела на Володю, и слёзы безостановочно бежали по её лицу.
Вспоминать было больно, мучительно, нестерпимо больно. Несмотря на то, что с момента ее развода прошло уже не меньше двух лет.
Ветер хлестал в спину, и парень снял с плеч рюкзак, вытащил из него свою не первой свежести старенькую рубашку, которую они протаскали все три дня похода по незнакомому городу, по жаре, используя то как тряпку, то как импровизированный плед, то как скатерть. Укрыв ее плечи, он заглянул в лицо девушки и сразу же прижал к себе, приговаривая "Ну, зааай... ну лааааап... ну что ты так... ну успокойся... ну не хочешь — не рассказывай... ну милая... ну солнышко... ну что мне сделать, чтоб ты не плакала?"
НУ ЧТО МНЕ СДЕЛАТЬ, ЧТОБ ТЫ НЕ ПЛАКАЛА?
Услышав эти слова, Аля зашлась в бесконтрольных рыданиях.
Володя растерянно гладил ходящие ходуном плечи, не зная, куда себя деть и что с этим делать. К его чести — не никуда не хотел деться, он просто хотел чтоб любимой стало лучше, но ничего не мог решить.
Они встретились в незнакомом городе три дня назад, приехав из своих городов на свидание, и не разлучались ни на час. Они познакомились в сети, оба после сложных разводов и говорили часами, порой, расставаясь только во сне. Для обоих эти отношения стали лучом надежды на новую, нормальную жизнь, где партнер понимает и ценит тебя.
Конечно, они узнавали друг друга, и не всегда говорили друг другу всё, опасаясь вываливать на нового в своей жизни человека самое нелицеприятное... но иногда нарыв лопался, и наружу прорывалось то, что гноилось годами.
Сегодня они гуляли с Алиной подругой, феминисткой Женей.
Женя была не радикальна и вполне лояльна.
Она быстро просканировала Володю на предмет мудачества, и удовлетворенно кивнула — объект проверку прошёл, кандидатура одобрена, могу доверить подругу.
Женя рассказывала много о своей фем-деятельности, о своих друзьях, о том, как один друг поддерживал другую подругу после изнасилования, том, как третий друг слился, после того, как четвертую подругу изнасиловали, о том, как ей подарили газовый баллончик, о том, как она сама связала себе трэш-маску, чтоб возвращаться домой, о том, как она добилась бана одного чувака в группе поддержки после насилия и о многом другом.
Женя коснулась в разговоре Дианы Шурыгиной, Володя было начал говорить что-то про хайп, но Аня предупредительно сжала руку парня — МОЛЧИ. И НЕ ТРОГАЙ ЭТУ ТЕМУ.
День клонился к вечеру, Женю проводили домой, и теперь они просто сидели на каменном парапете близ архитектурной доминанты красивого старого города...
— Славная она, но зациклена на насилии, ИМХО.
— Угу. — Аля смотрела в пол, и казалось, была где-то далеко-далеко.
— Ну не бывает такого, чтоб насильники были везде. — они сидели в обнимку, он прижимал девушку к себе, склонив ее голову на свою грудь и не видел её лица.
— Угу. — горячие тяжелые капли падали на джинсы парня. Он задрал голову — вроде, собиралась гроза? или это конденсат от кондиционера на верхнем этаже?
Самое страшное, мерзкое и отвратительное воспоминание — Василий настаивает на исполнении супружеского долга, невзирая на то, что в этой же кровати спит трехлетняя дочь.
Отказ не принимался, либо принимался за оскорбление, за которым неизменно следовал скандал и обвинение Али во всех смертных грехах — от фригидности до никчемности.
"Мама. А почему папа тебя толкает?"
"Папа меня щекочет, зайка"
"А почему ты плачешь?"
"От смеха, рыбка моя. Закрывай глазки"
Володя молча обнимал плечи любимой и думал, что ее руки очень холодные, а ветер явно усиливается. ОНи должны были расстаться этим вечером — он посадит ее на поезд, она вернется к маме и детям и они снова будут переписываться и разговаривать до утра, долго-долго, теперь. когда он узнал ее поближе он не сомневался , что это надолго.
Аля сидела молча, не поднимая лица.
Она старалась соответствовать его ожиданиям, но — как это всегда бывает — у нее мало что получалось, и она раздражала Василия несказанно. Она его просто БЕСИЛА.
Противозачаточные таблетки подавляли либидо.
Постоянная усталость сводила желание на ноль.
Василий был технически первым ее парнем, но — были люди до него, которые ... решили не связываться со скромной девственницей и практически убедили девченку в том, что она никчемна. Василий снизошел до неё, женился, и теперь убеждал жену в том, что она — фригидна. И не только в этом — у нее не было опыта с другими мужчинами, поэтому Аля услышала он него много сказок, мифов и легенд...
Как бы то ни было — на нервной почве у Али развился спастический колит, и ей было больно сидеть, ей было больно стоять, ей было больно даже дышать — прямая кишка была сведена постоянной судорогой, будто кол, находился в этом самом месте, не давая возможности дотронуться до раздутого живота...
Конечно. Ему было надо.
Он же мужчина!
У него потребности.
Да, если она скажет слово "Нет!" он тут же закончит.
Конечно, если она скажет слово "Стоп!" он сразу прекратит.
Да, он будет мягок и осторожен.
Что?
А... он не услышал.
Ой, было больно? Как жаль... он не специально, он думал, что он не сильно.
Ну всё.
Хватит ныть. Бесит.
Володя никак не мог понять — откуда при таком ветре может сносить эти капли... и как они могут быть горячими?
Он был так счастлив и влюблен, что не замечал ничего вокруг себя. А еще имел дурацкую привычку — судить людей по себе. Его воспитали честным и заботливым парнем, внимательно и чутко относящимся к противоположному полу ... именно это его и подвело в браке, но , к счастью, его неудачный брак был позади, а теперь на него свалилась эта Аля, и он ее обязательно защитит и... это что, слёзы?!
— Милая, зай... Ты плачешь?! Я что-то сделал не так?
— ... нет...
Володя помрачнел, встал со скамьи и опустился на корточки:
— Аль. Посмотри мне в глаза.
Девушка отвернулась. Любые попытки мягко повернуть ее лицо к себе встречали отпор. Володя захотел схватить ее ща мокрые щеки ладонями и развернуть на себя силой, но... понял. И отстранился.
— Плохие воспоминания?
Аля шумно вздохнула и повернула голову ветру. Свет вечерних фонарей осветил заплаканные глаза, разбухший от подавляемых рыданий нос и искаженный гримасой рот.
Володя тихо чертыхнулся и полез в рюкзак за пачкой влажных салфеток. Тихо и аккуратно, слезинку за слезинкой он вытирал лицо любимой женщины и клялся себе никогда больше не оставлять ее один на один с прошлым. Пусть по телефону. Пусть по переписке. Пока так. Но одна она справляться с этим больше не будет никогда.
— Ну, зааай... ну лааааап... ну что ты так... ну успокойся... ну не хочешь — не рассказывай... ну милая... ну солнышко... ну что мне сделать, чтоб ты не плакала?
Аля зажмурила глаза, и помолчав минутку, выдохнула и посмотрела ему в лицо. Не выдержав взгляда парня, она отвернулась, глядя немножко мимо.
— Знаешь, в чем разница между изнасилованием и жизнью в браке?
Кровь отлила от лица парня. Он всё понял, но также понял что это был не риторический вопрос, и он должен ответить. Вернее, спросить.
— В чём?
Аля смотрела перед собой, не обращаясь конкретно ни к кому, но каждое ее слово будто било стеклом по его лицу.
— После изнасилования есть шанс, что твои друзья подарят тебе газовый баллончик. А в браке тебе скажут только что ты сама виновата. Надо было лучше стараться. Не нравится — твои проблемы.
Парень поколебался долю секунды — может ли он костуться ее, или — а! К черту! — обнял и прижал так крепко как только мог:
— Родная моя, милая, я никогда, никогда не сделаю тебе больно или плохо или вообще — так, как тебе покажется недопустимо, я клянусь, я буду тебя беречь, ты меня слышишь? ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ, Алечка, солнышко, цветочек мой аленький... Ты слышишь?
Три слова, которые он услышал, он был рад услышать больше чем "Я тебя люблю", "Выходи за меня" или "Да, я согласна":
— Я тебе верю.
___________________________________________________________________________
Я отдала бы всё, что у меня есть, чтоб сказать, что я всё придумала. Но - нет, это история моей подруги, которая не сломалась, несмотря ни на что. Она всё еще борется. где-то внутри себя. Если хотите поддержать - подпишитесь на канал)
С любовью, автор текста:
© Анна Честная.