Ты помнишь, как после нашей маленькой ссоры погас свет? Во всем микрорайоне. Там на линии троллейбус взял на себя все электричество, сорвался с проводов и укатился по инерции в дачный поселок. Вот такой свободолюбивый троллейбус попался. И с людьми такое бывает. Мне так потом объяснили по телефону из горсвета. Света из горсвета.
А я как раз ложку с супом ко рту подносил. А он — бац! И погас. Я задумался: или дальше ложку нести, или обратно в тарелку выливать? Решил, что вообще-то для меня это мелочи. Ну, подумаешь, или мимо рта пронесу, или вылью мимо тарелки. А остальным-то каково? Сколько людей в лифтах ехали по всему микрорайону. Незнакомые люди ехали, глаза друг от друга отводили, не знали, чем себя занять до 16-го этажа. И тут — бац — кабина остановилась между этажами, свет погас. Что делать? Хочешь не хочешь, а придется знакомиться. И телевизоры у всех отключились на самом интересном месте. Как раз говорили, что надо перестраиваться, а как — неизвестно, телевизоры отключились. В холо- дильниках куры начали подтаивать — лить воду на колбасу. Люди в своих квартирах в жмурки играют — ищут спички, свечки или керосин. А если нет керосина? Не будешь же лучины из финской мебели делать?
И тут ты закричала из ванной. Стиральная машина перестала крутить головы моим рубашкам. И хотя мы в ссоре, а на помощь ты меня позвала. А ссора вышла по пустяку. Ну, налил я себе суп в хорошую тарелку из сервиза для гостей. Ну, поцепляли друг друга словами. Ну, ты и разозлилась слегка. И пошла со злости стирать в ванную. Ты всегда со злости или стираешь, или посуду моешь. Как бы в укор мне. Демонстрируешь, как ты по хозяйству загружена.
Нашел я четыре обгоревшие свечки — остались от дня рождения внука. Четыре года — четыре свечки. Мы не позволили тогда ему их съесть вместе с тортом. Зажег я одну свечку и вывел тебя из ванной на кухню. Сели. Между нами одна свечка горит, три другие рядом с блюдцем лежат. Я чай сделал с лимоном. Сидим пьем, молчим. И такой уют от этой свечки. Тишина во всем доме. Телевизоры не работают, холодильники молчат, стирать не надо, только ты, я и свечка. И такие у тебя глаза глубокие в этих сумерках. Только свечка на дне светится, маленький огонек дрожит. И тут у меня у самого сердца давно забытая фраза шевельнулась и прямо к губам просится. Подумать только, больше тридцати лет прожили, детей воспитали, внуков растим, а вот так при свечке посидеть времени не было. Заботы, суета. И такая нежность возникла к тебе, что у меня сами губы должны были сказать эти главные три слова. Тем более повод есть — свет погас. И тут я с ужасом почувствовал, что я не помню этих слов. Смотрю на тебя, а в голове совсем другие слова крутятся, как на конвейере. Я их гоню, а они там так глубоко засели, что ничего не получается. И губы мои сами спросили:
— Как у вас на работе?
Ты так улыбнулась, что я готов был провалиться.
А потом потрепала меня по голове и сказала:
— И за что я тебя люблю, такого бегемотика?
И тут дали свет. Заурчали холодильники, заверещали телевизоры, затараторило радио, зашуршали газеты, закрутилась наша стиральная машина. Ты вскочила и убежала в ванную.
А я остался на кухне один, как дурак, при бледной свечке. Поехали трамваи, лифты привезли на этажи перезнакомившихся соседей. Свободолюбивый троллейбус взнуздали, вернули на маршрут, прицепили рожки к проводам, и он покорно побежал в стойло.
А я сидел такой растерянный и думал. Я прожил честно все годы. Я ни разу не вздрогнул оттого, что мои слова совпали с моими мыслями. Я отдавал работе все силы! Все! Без остатка. За кем я гнался? У меня даже не было времени, чтобы подарить тебе хотя бы один такой вечер при свечах. На двоих.
И тогда я поднялся, вышел в коридор и вырубил наши электро-автоматы. Свет в квартире погас.
Но стало светлее.
От свечки.