Бой в междуречье, то есть на всем фронте корпуса, становился все ожесточеннее. Определить, где тяжелее всего, было очень трудно. Нелегко приходилось и нашей дивизии. Офицер, прибывший из полка Костиницына, доложил, что немцы предприняли одну за другой две контратаки и поднялись в третью.
Костиницын действует на стыке с 17-й дивизией, нужно следить, чтобы там не образовалась брешь. Минут через 15—20 Евдокимов связался со штабами соседей. Оттуда сообщили, что левый фланг дивизии пошел вперед. К тому времени улучшилось положение и у Костиницына. Полк отбил очередную контратаку и тоже начал теснить врага.
Работы столько, что успевай только поворачиваться, переговоришь с одним командиром, как звонит по рации другой.
Часа в четыре дня мы перебрались на небольшую высотку у дороги, ведущей на Замень-Реню. Здесь хозяйничал Мамонов. Его полк до сих пор находился во втором эшелоне. Сейчас он готовил его вводить в бой между полками первого эшелона. Получил от меня дополнительную задачу.
— Звонят из корпуса! — крикнул лейтенант-связист.
Потные, усталые связисты быстро подтянули ко мне аппарат. Из штаба корпуса интересовались нашим положением. Евдокимов доложил, что враг несет большие потери, нами взято в плен 152 солдата и офицера противника, в том числе командир первого батальона 135-го пехотного полка и командир роты того же батальона, захвачено 18 орудий разного калибра, 5 минометов, 25 лошадей, что, несмотря на сложные условия, дивизия продвинулась на шесть-семь километров.
— Какие части и кто лично наиболее отличились?
Евдокимов обещал доложить об этом в конце дня.
Забегая вперед скажу, что в посланном из дивизии донесении среди лучших были отмечены батальоны капитана Нолбата из полка Костиницына, майора Гареева из полка Манцурова, дивизион капитана Декштейна из артполка, личную отвагу проявили старшина Л. Г. Храпов, старшина И. И. Кириенко и другие.
Сегодня голос штабного офицера звучал удовлетворенно. Вероятно, они довольны действиями дивизии.
Только Евдокимов положил трубку, на дороге показалась группа пленных. Два наших автоматчика вели около двадцати гитлеровцев, из них четверо несли на носилках наших двух тяжелораненых бойцов. Фашисты сами изъявили желание оказать услугу, чтобы сохранить свою шкуру. Увидев на возвышенности группу советских офицеров, пленные дружно закричали:
— Гитлер капут! Гитлер капут!
Мы расхохотались.
Среди пленных находились несколько офицеров. Я подозвал одного из них, повыше чином, через переводчика задал несколько вопросов. После этого автоматчики повели пленных дальше на сборный пункт.
День подходил к концу. Начало смеркаться. А бой все не утихал. На левом фланге полка Костиницына враг опять — в который раз! — начал контратаку.
Лозовский метнулся к телефону:
— Озеров! Почему мешкаете, не видите, что делается?! — закричал он в трубку.
Не успел он договорить, как одновременно ударили батареи ПАГа и ДАГа.
Минут через 15—20 враг, оставив большое количество убитых и раненых, повернул обратно.
Ближе к полуночи бой утих. Но в дивизии продолжалась напряженная работа. В полках приводили в порядок подразделения, окапывались, кормили личный состав. Артиллеристы выводили свои орудия на позиции прямой наводки, санчасти принимали раненых.
Ночь прошла относительно спокойно: личный состав частей по очереди отдыхал, только разведчики продолжали тревожить врага. Снабженцы занимались вопросами боепитания. Здесь нас очень выручали артиллеристы. На гусеничных машинах ЗИС-42 они подвезли все необходимое. Не будь их, едва ли мы смогли бы управиться своими обычными грузовиками.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!