А вас Путин убедил? На этот вопрос, комментируя послание президента о пенсионной реформе, отвечают эксперты «БИЗНЕС Online».
Егор Просвирин — политолог:
— Конечно не убедил. Потому что его выступление рассчитано на полных кретинов, не знающих основных данных. Его ключевая мысль в том, что надо больше рожать, сейчас мало работников, поэтому надо повышать пенсионный возраст, — это полная фигня. Потому что 10 процентов работников на данный момент платят 50 процентов отчислений в пенсионный фонд. Отчисления в пенсионный фонд рассчитываются процентами от зарплаты, а не от фиксируемой суммы. Поэтому один топ-менеджер содержит 10 бабушек, в то время как рабочие с трудом наскребают на одну бабушку. Это во-первых. Во-вторых, половина доходов пенсионного фонда — это вообще поступления из бюджета, а бюджет у нас, как известно, формируется из нефти и газа, которые никак не зависят от количества работающего населения. В-третьих, у нас 45 процентов населения сейчас, по данным Росстата, неофициально заняты. То есть можно родить 10 детей, но, если эти 10 детей будут работать в неформальном секторе экономики, пенсионному фонду от этого никак не легче.
И, наконец, кроме 40 миллионов пенсионеров, пенсионный фонд также обслуживает 20 миллионов населения, про которых Путин промолчал. Еще есть такой феномен, как льготные пенсии — когда всевозможные эфэсбэшники и прочие депутаты выходят на пенсию в 45 лет, причем получают по 40–50 тысяч рублей пенсии. То есть один эфэсбэшник, вышедший на пенсию в 45 лет, четыре бабушки содержит. Проглотит ли народ это «горькое лекарство»? Это не «горькое лекарство», это тупое вранье. Судя по тому, как у Путина рухнул рейтинг, не очень-то люди поддерживают вот эту идею, мол, давайте вы будете жить хуже. Почему? По качану! Что касается последствий, Путин из такого защитника простого человека от вечного Гайдара-Чубайса превращается в того, кем был на самом деле все это время, — в ставленника Гайдара и Чубайса. Напомню, что господин Путин — преемник Ельцина и работал у Собчака. И вот до людей начнет наконец-то доходить.
Артем Прокофьев — депутат Госсовета РТ, член КПРФ:
— Он не убедил не только меня, но не убедил и наших граждан. Я могу сказать, что ко мне, как только закончилась трансляция обращения, стали поступать звонки, обращения, и люди спрашивали, где и когда в Казани митинг против повышения пенсионного возраста. То есть это стало в некотором смысле мобилизующим действием для людей.
Марсель Шамсутдинов — председатель татарстанского отделения партии «ПАРНАС»:
— Знаете, во время выступления Путина я находился с детьми на пляже в поселке Васильево. Вместе со мной там находились человек 10 таких обычных людей, предпенсионного, пенсионного возраста. Один из них позвал посмотреть трансляцию президента, а в ответ ему именно заорали, начали ругаться: «Да чего его смотреть, опять врать будет!» А это обычные люди, скажем так, без высшего образования, женщины и мужчины за 50 лет — ядерный электорат Владимира Владимировича. Я очень удивился.
По поводу последствий реформы... Вы знаете, чем отличается мировоззрение от менталитета? Мировоззрение — это то, как мы представляем себе, как должен быть устроен миропорядок: он должен быть справедливым, все живут богато, без олигархов и так далее. А менталитет — это повседневные привычки, то, что мы в жизни делаем. К сожалению, бывший советский народ по своему менталитету привык делать физзарядку, по воскресеньям ходить в церковь, по пятницам — в мечеть, но у него нет привычки — от дедов, отцов, — что если твои права ущемили, то нужно выходить на митинги. Что если ты считаешь что-то несправедливым, нужно с соседями выходить на демонстрацию. По мировоззрению мы все коммунисты, все против пенсионной реформы, а по менталитету, то есть по жизненным привычкам, не привыкли ничего делать в политическом плане. Я спрашиваю у моих одноклассников, одноклассниц: «Пять или семь митингов против повышения пенсионного возраста в Казани было — вы хоть на один ходили?» А все ругаются, но при этом, отвечают, мол, да что там делать, все равно ничего не получится. Некрасов писал: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Наши люди — не граждане. Поэтому политические последствия будут, но не сразу и не от нынешнего поколения.
