Обеденный перерыв ещё не закончился. Почти все работники цеха выползли на улицу понежиться на солнышке. Устали люди от долгой зимы и затяжной, холодной весны – только к середине мая сняли куртки.
Говорили обо всём сразу, подшучивали друг над другом. Александр выпал из общей беседы. «Радуемся, – думал он, – а скоро от жары изнывать начнём».
В июне будет жарко в прямом и переносном смысле. Профилактика всех станов назначена, а план никто не снизит. Придётся дневать и ночевать на работе. Ведь спросят за ремонт с него, старшего мастера.
– Петрович, – выдернула из раздумий Ксюша, – так я забегу сегодня на чашечку кофе?
– Забегай. Мне как раз полы помыть нужно, – ответил он невозмутимо. – Справишься?
– Так я не про полы, – рассмеялась девушка.
Мужики, слышавшие разговор, хохотнули:
– Девка в кровать прыгнуть готова, а ты нос воротишь.
– Ксюха, ко мне приходи. У меня и палочка чая найдётся, – стропальщик Колька послал в её сторону воздушный поцелуй.
Ксения скривилась как от зубной боли и скрылась в подсобке. Она цепляла Сашу, подзадоривала на людях, а стоило встретиться один на один, опускала глаза и заливалась краской.
Александр вдовствовал третий год. Он с трудом оправился от потери жены. Ушла внезапно – не проснулась однажды утром. Врачи сказали – сердце. Ей и рожать запрещали. Но она так хотела дочку.
Девочка и родилась. Анечка. Лена после родов расцвела, похорошела.
– И врачи ошибаются!, – радостно говорила она.
Мечтала, как доченьку в школу поведут, как замуж отдадут. И будут ждать внуков. Не сбылось.
Жизнь постепенно наладилась. Боль утихла, осталась пустота. Мама, каждый раз, когда приезжала, пилила:
– Нельзя же так! Сходил бы куда-нибудь. Может, познакомишься с кем. Я в пятьдесят замуж вышла. А ты ещё молодой.
Мама, и в самом деле, вышла замуж не так давно. Сашин отец растворился на просторах Союза ещё до рождения сына. Ждала долго, на развод не подавала. Мужчину привела в дом, когда сыну уже четырнадцать исполнилось. Но попытка окончилась неудачно – мальчишка не принял отчима и сбежал.
Счастье улыбнулось маме, когда на пенсию собиралась. Вредный стаж выработала на заводе, где теперь сын трудится. В последний раз по профсоюзной путёвке на море поехала. Там и познакомилась с садовником из санатория. Встретились два одиночества.
Отставной военный моряк. Всю жизнь проплавал. Жена не справилась с постоянным ожиданием, ушла. Детей завести не успели.
Мама не сразу решилась на этот брак. Сдалась, когда Георгий Иванович без предупреждения приехал просить у сына маминой руки.
– Хочешь, я подруг поспрошаю? Может, есть у кого на примете женщина хорошая, – предлагала помощь мама.
– Сам разберусь, – отмахивался Саша.
– Девочке женщина рядом нужна. Ещё чуть подрастёт и не захочет, чтобы ты привёл кого-то. Себя вспомни, дурья башка! – гнула свою линию мать.
Александр только вздыхал.
– Вдовую ищи или разведёнку с ребёнком. Такую, чтобы горюшка уже хлебнула. Она и приласкать, и обогреть сможет, – поучала мама.
А Саша видел перед собой смеющиеся Ксюхины глаза. Ксюшка глупая, молодая ещё, только со школьной скамьи. В институт не поступила, баллов не добрала. Вот на завод к ним и устроилась, стаж зарабатывать.
Про неё болтали всякое. Кто-то последними словами обзывал, кто-то хвалил за смекалку и сообразительность. Такой порядок в инструменталке навела, что любо-дорого посмотреть. А язык острый, как бритва. Даже с начальником цеха, своим отцом, в спор вступает. Но не собачится по-пустому, а доказывает правоту.
Саша помнил её смешной девчонкой с тугими косичками. Ксюша оказалась первой, кого встретил во дворе, когда из армии пришёл. Маленькое чудо обстоятельно расспрашивало, кто он, где живёт, почему у подъезда с чемоданом сидит, кто его мама, а потом звонко закричало, глядя на балкон второго этажа:
– Бабушка, звони папе на работу. Скажи, Петрович тети Любы из сорок седьмой квартиры из армии вернулся. Пусть он Любушку домой отпускает.
Почему она маму «Любушкой» назвала, было понятно, все в доме так к ней обращались. А почему его тогда окрестила «Петровичем», он не понял.
Потом выпала эта девочка на несколько лет из поля зрения. Работа, вечерний институт – домой прибегал только переночевать. А в день свадьбы с Леной, когда машины с друзьями во дворе украшали, подошла, букетик ландышей протянула:
– Поспешил ты, Петрович, – развернулась и убежала.
Он даже не сразу понял, что это Ксюха. Из маленькой пампушки она превратилась в угловатого подростка.
С Леной девочка подружилась, часто к ним в гости заглядывала. С радостью Анечку нянчила. Ходила потерянная, когда Лены не стало. Саше старалась помочь: то Анечку из садика заберёт и на улице погуляет, то в аптеку или магазин сбегает, если нужно.
Анечка к ней тянется, домой ходит. Подружки они, хоть одной пять, а другой девятнадцать скоро. А их квартиры Ксюша сторонится, как будто бабка отшептала.
И его тянуло его к Ксении. Саша уже не боялся себе в этом признаться. Понять не мог, что это: наваждение, страсть, любовь?
С Леной по-другому было – ровно и спокойно. Диплом защитил. Отмечали с однокурсниками в кафе. Увидел девушку симпатичную, познакомились, встречаться начали. Через год пожениться решили.
Привязанность сильная была, а жгучего, до боли, чувства не было. Только потом, когда уже потерял жену, понял, как сильно её любил, такую родную, чуткую, домашнюю.
Да и внешне они совсем непохожи. Лена – коренастая, светленькая, с голубыми глазами и длинной косой. Ксения – высокая, тоненькая, кареглазая, с короткой копной непокорных кудряшек. Лена – спокойная, слегка флегматичная. Ксения – девушка-ураган.
С Леной разница два месяца, а тут – пятнадцать лет. Что люди скажут?
– И хозяйка в доме нужна, – не успокаивалась мама. – Мало толку, от того, что я два раза в год генералю.
Саша и сам всё понимал. Он выслушивал маму, кивал головой, давал слово подумать, и со спокойной совестью провожал её к Георгию. Он был благодарен маме за помощь и заботу, но жить чужим умом не собирался.
Александр глянул на часы:
– Обед окончен!
Народ нехотя расползался по рабочим местам.
– Ксюша, присмотри за квартирой, – попросил Саша, заглянув в инструменталку. – Пару недель меня не будет. Завтра Анечку на лето к бабушке повезу.
– Хорошо, – потупившись, ответила девушка, взяла протянутые ключи и быстро спряталась за стеллажи с фильерами.
«Как всегда», – не удивился Саша.
Вечером, когда дочка уже спала, услышал тихий стук в дверь. На пороге стояла Ксения:
– Вот, – она сунула пакет в руки оторопевшему Александру, – пирожки с яблоками испекла в дорогу. Анечка их любит, – и побежала по лестнице вниз.
– Спасибо, – крикнул он, перегнувшись через перила.
Южный берег Крыма встретил ласковым теплом. Это не Южный Урал, где погода даже летом преподносит сюрпризы. Буйство красок, запах моря с его размеренным рокотом, крики чаек… После серого металлургического города тут был рай.
Огорчило одно – мама вышла на работу, подменила приятельницу, у которой в семье случилось несчастье. Но это ненадолго. Зато Анечка обрадовалась неимоверно – бабушка мороженое на пляже продаёт.
У Саши появилась возможность ближе познакомиться с Георгием. До этого все встречи были мимолётные – Александр привозил или забирал дочку от бабушки, не задерживаясь в доме отчима. А теперь, когда никто не мешал мужскому разговору, не чирикал над ухом про пироги и борщи, и хозяйку в доме, он задал вопрос, который давно интересовал:
– Почему садовник? Неужели для капитана второго ранга не нашлось работы лучше?
– Понимаешь, я слишком много времени провёл на палубах кораблей, а потом и под водой. Первую зиму, как вышел в отставку, радовался, что земля под ногами. А весной меня так потянуло прикоснуться к ней руками, поковыряться… Домик купил, посадил всё. Смотрел, как растёт и не мог поверить, что у меня получается. Куда урожай девать – не знаю. Для себя столько не надо. Перекупщикам отдавать – за себя стыдно. По детским садикам, больницам, школам развёз.
Мужчины сидели на веранде, обвитой виноградом, и вели неспешный разговор. Анечка плескалась в бассейне, изображая то рыбку, плавающую под водой, то теплоход, который издаёт громкие гудки.
– Пока дом перестраивал, ремонтировал, ничего было. Потом заскучал. Я же не привык один. Всегда, с самого училища, в коллективе. Стал работу искать. Но у нас на югах непросто с этим. Объявление случайно увидел. Не хуже тебя удивились, но взяли. Нравится мне это дело – живую красоту создавать. В жизни заниматься нужно тем, что нравится.
– Это да, – Саша вспомнил свой цех, людей, с которыми работал бок о бок, Ксению.
Видимо, Георгий понял, что Саша мыслями далеко:
– Ты прости, я может, права не имею, лезть в твои дела, но Любушка жалуется, что не хочешь никого в свою жизнь пускать…
– Не в этом дело, – перебил его Саша. – Мы по-разному видим, мыслим, чувствуем. С маминой точки зрения всё должно быть так, как она говорит. Только жизнь вносит свои корректировки, и сердцу не прикажешь. Ты вот, почему маму выбрал?
Отставной моряк усмехнулся:
– Так просто не скажешь. Я же, как в гареме оказался – женщины от восемнадцати до… на отдых приезжают. В большинстве своём одни, без мужей. И не у всех цель поправить здоровье. Кто-то приключения ищет, кто-то думает ва-банк сорвать, замуж за местного выйти. Они смотрят оценивающе. Их не человек интересует, а что с него можно получить.
Он покрутил ус и продолжил:
– А мама твоя однажды помогла мне. Тележка с инструментом под уклон покатилась, я и не видел. Она остановила, прикатила назад, посмотрела, что делаю, пожелала хорошего дня. Я её запомнил сразу. Редко кто из отдыхающих на обслугу внимание обращает. При встрече здороваться начали, перекидываться фразами. Потом предложил погулять вечером, показать места, которые сам люблю. Её не всё понравилось. Но она не подстраивалась под меня, не издавала звуков приторного восторга. Я понял, она настоящая.
«А ведь Ксюха тоже настоящая – не кривит душой, не юлит», – опять вспомнил девушку Саша.
– Вот и я думаю, что достойную нужно искать, а не битую жизнью, – он кратко изложил мамину теорию.
– Нет одной правды, у каждого она своя. Любаша добра вам с Анечкой желает. Ей спокойнее будет, если ты женишься. Но выбор не только тебе делать, но и дочке. В этом она права.
– Если Анечку спросить, я знаю, кого она в мамы выберет.
– А ты? – Георгий пристально смотрел на Сашу.
– И я, – не раздумывая ответил Александр.
– Выбор совпадает?
– Да, но разница в возрасте огромная. Люди скажут, навязал девчонке ребёнка.
– Пока ты будешь думать, что люди скажут, жизнь пойдёт. Ты этого хочешь? – рубанул рукой воздух Георгий Иванович.
Саша растерялся от такого напора.
– Твоя мама тоже твердила: «Что сын скажет?», и что ты сказал?
– Будьте счастливы, – рассмеялся Саша.
Он вспомнил лицо мамы в этом момент: страх и радость одновременно отражались на нём.
– Папа, я накупалась, – Анечка, в мокрых трусёшках, стояла перед ними. – Хочу чебурек, мороженное, и красный воздушный шар.
– Настоящая женщина растёт! – рассмеялся Георгий Иванович. – Нужно всё и сразу.
Больше к разговору не возвращались. На вокзале в Симферополе Саша крепко обнял Георгия Ивановича:
– Спасибо, батя!
– Чего уж там, – осипшим голосом пробормотал отставной моряк, отводя в сторону глаза, в которых блестели слёзы.
Весь долгий путь домой Саша думал о Ксении. Он уже знал, что при встрече скажет ей: «Выходи за меня замуж!» Только сначала признается в любви.
И плевать, что люди скажут!
Наталья Литвишко
Понравился рассказ? Ставьте лайк и делитесь информацией в социальных сетях! Буду признательна и благодарна!
Не забудьте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить ничего интересного.