Днем этот электровеник отдыхал очень активно. Найти развлечение было проще простого: можно пытаться ловить муху, пока она не сядет на люстру, а коли нет мухи – всегда найдется каучуковый чавкательный мяч. Без мяча хорошо получается охотиться на спрятанную специально подальше мягкую игрушку, которую нереально достать. Зато ее можно бесконечно притягивать к себе взглядом, помогая, конечно, неконтролируемым вилянием хвоста. Или притащить яблоко и возить им по полу. Или стучать копытом, давно обглоданным, но все еще таким ароматным. А то и оленьим рогом, тут вообще полный релакс.
Все это - про моего бесценного Дара, которого мы взяли в Семью, влюбившись с первого взгляда по фотографии! Если не читали первую часть, что вот ссылка.
Была ещё у Дара привычка разговаривать с апортировочными предметами. То есть теми, которые собаке бросают, а она приносит обратно. Он находил их себе сам. Список этот включал в себя и...ежей. Дар подхватывал свой предмет и гонял с ним по территории, периодически подбрасывая, затем в какой-то момент клал на землю и облаивал. Облаивал страстно, долго, пока мое терпение не заставляло меня крикнуть что-то вроде «Дар, заканчивай разговаривать с предметами!!!»
В сезон яблок и груш питаться витаминами прямо с дерева (!) вошло у Дара в добрую привычку. Он прицеливался, подпрыгивал и срывал с низких веток желаемое. Я тогда говорила – с такими талантами этот пес никогда не пропадет!
Дома Дар проказничал безмерно, особенно это касалось кухни. Не обходилось из без подвигов, например: вытащить из кастрюли только что сваренную курицу и накормить ею Персея. Случилось это, впрочем, единожды, и то потому, что никому раньше не могло прийти в голову переть курицу из кастрюли на плите. Но потом мы уже знали, что как минимум один уникум, способный на такое, у нас есть. И отлучили Дара от кухни ради его же безопасности.
Дратхаары, конечно, народ упертый и слегка доминантный по отношению к другим собакам. Есть у них такая фишка – сначала тщательно выбирается будущая жертва, а затем на ней оттачивается мастерство изживания с любого лежака: к жертве надо медленно красться, а затем нависнуть и надолго замереть, испытывая нервы жертвы на прочность. Мои нервы, как правило, сдавали раньше, и я предлагала Дару заняться чем-то более конструктивным :-) Его легко было переключить и увлечь любой игрой. Иногда мы выходили с ним и Персеем в чисто поле и играли в мяч наперегонки. Сколько мячей Дар перекушал – не счесть! Самый любимый был, конечно, тот, с нарисованными зубами, потому что им было классно чавкать, хотя и продержался зубастый мяч недолго. Вообще, Дар видится в 90% моих воспоминаний именно с чем-то во рту. Порой он находил совершенно нелепые предметы (вроде щетки от швабры) и наслаждался ими от души.
А однажды с утра Дар не встретил меня, когда я зашла в комнату. Все подскочили ко мне со своими традиционными прыжками и стали стучать лапами мне по животу и, порой, по лицу даже – но Дар остался лежать на раскладушке. Неподвижно. Совсем. Он умер во сне. Как засыпал на боку, в любимой своей позе – на диван да на бочок – так и ушел. Это очень хорошо – уйти на диване, после обычного, проведенного в беззаботности и праздности дня. Видите, я продолжаю учиться философскому отношению к жизни и смерти, чтобы не сойти с ума раньше времени, и делаю определенные успехи. Я нахожу, что Дар поступил очень мудро, очень правильно, уйдя без боли и многочисленных дней в болезни или параличе. Настоящий охотник так и уходит, на ногах. Это достойно уважения.
У Дара была сердечная недостаточность по возрасту, которая и у нас и забрала. Он взаправду был стар, беззуб и сед. Но при этом трезвость ума и желание жить у Дара сохранялись в удвоенном объеме, за себя и за кого-то еще. Вечный двигатель требовал регулярной пищевой подзарядки и еженочного режима ожидания на диване.
Нашу новую землю от старой отделяет поле. Это бескрайнее поле налево и такое же до горизонта - направо. Пока идешь через него, приятно и легко думается. Тогда я шла и думала только об одном: вот я, а где-то тут, в этом поле, челноком бежит мой дратхаар. Я не видела его, конечно, потому что радиус исследования этой собаки очень велик. Ведь поле простирается до самого его соприкосновения с небом. Но мой дратхаар точно там был. И та нить, связавшая нас однажды, не развязалась. Но было очень больно идти и не видеть его. И больно думать, что огромные уши-простыни с кисточками на концах уже не накрутить на палец совершенно никогда. Возможно, когда и я уйду, я смогу это сделать, но кто же знает, как там на самом деле все устроено. Может, нет там опции накручивания на палец ушей дратхаара, а я ведь так любила эти уши тут. По ним я его выбрала на фотографии, и это был первый пес, про которого сказала «влюбилась в него, хочу забрать домой».