Находясь в горах в центральной части Монголии, у меня складывается такое ощущение, что я оказался в XIII веке. Мерный перестук тысяч копыт нарушают лишь крики пастухов и удары хлыстов.
Люди верхом на лошадях, повинуясь смене времен года, перегоняют стадо овец и коз к северу, туда, где на пастбищах еще зеленеет густая трава. Все их пожитки погружены на верблюдов. Их предки делали то же самое сотни лет назад. Именно такой и была в моем представлении Монголия, далекая и загадочная страна, которую населяют потомки кровожадных варваров, несколько веков назад опустошавшие своими набегами всю Азию. Народ Монголии долгое время жил в изоляции от остального мира: внешним контактам мешали труднопроходимые горы и пустыни, а совсем недавно страна входила в социалистический лагерь и находилась под контролем Советского Союза. Я оказался в Монголии в поворотной момент ее истории. В 2005 году в стране прошли девятые открытые выборы с несколькими кандидатами (первые состоялись в 1990 году). Как и многие другие монголы, мой проводник, Баттогтох, 52-летний ученый-эколог, недавно вернувшийся домой после трех лет учебы в США, является горячим приверженцем демократии. Несмотря на то что при социализме многие граждане были лучше обеспечены материально, монголы не хотят возвращаться в те времена. Здесь многое удивляет: в столице, Улан-Баторе, до сих пор встречаются лошади на дорогах, а в пригороде вместо домов вы увидите юрты — традиционные каркасные жилища кочевников. Однако время берет свое. В ресторане «Кочевник» в центре города вывешена фотография этого квартала, сделанная в 1979 году: на улице нет ни одной машины. Сегодня на том же самом месте оживленный поток автомобилей и множество людей. В местном торговом центре продаются компьютеры, дизайнерские джинсы, кухонная техника, икра и шампанское. А какие изменения произошли в провинции? Сохранилась ли та Монголия, какой я ее себе представлял, — Монголия с широкими степями, пустыней и горами? Для того чтобы выяснить это, я отправился в 12-дневное трех тысячекилометровое путешествие по Монголии, попросив Баттогтоха быть моим проводником.
Нашего водителя зовут Отко, ему 48 лет. Раньше он работал водителем такси, а теперь нашел другое дело — возит туристов по Монголии на своем стареньком Уазе. Даже в середине июня в Ханрайских горах в воздухе чувствуется дыхание зимы, и природа Преподносит нам малоприятный сюрприз. Начинается все с небольшого дождя. А затем по металлической крыше нашего автомобиля начинает колотить град. Мы останавливаемся у вершины горы и выходим из машины. Ветер пронизывает до костей. Грохочет гром. Мы начинаем спускаться по противоположному склону, и местность постепенно становится более пологой. Наконец мы останавливаемся у юрты, которая стоит среди чистого поля. Нас приветливо встречает мужчина, который здоровается с нами по-монгольски — поддерживая гостя за локти. Хозяина зовут Церенхуу. Пока мы греем руки у дровяной печки, он знакомит нас с женой и тремя дочерьми. Нам тут же подают чай и печенье. Мы жуем печенье и беседуем с Церенхуу, а его жена в это время снимает с крюка на стене огромный кусок сырой баранины и нарезает его. Вскоре юрту наполняет аромат вареного мяса.
После обеда по кругу передается общая чаша водки, а через час мы уже спим на полу, устланном ковром. Среди ночи к нам присоединяются еще четверо путников. Утром хозяева кормят всех нас завтраком, а когда мы покидаем их дом, они с улыбкой желают нам счастливого пути. Гостеприимство в крови у этих кочевников, живущих в стране с самой низкой плотностью населения и с невероятно суровым климатом, в долгий зимний период температура достигает минус 30 градусов, а лето короткое и невыносимо жаркое, с температурой 40 градусов и выше. Мы едем по монгольской степи. Вокруг, до самого горизонта, простирается голая равнина, где нет даже намека на присутствие человека. На следующий день мы подъезжаем к пустыне Гоби. Даже вечером легкое дуновение со стороны пустыми похоже на жар из открытой печи. Солнце над головой прожигает в небе дыру. Пустыня Гоби расположена в южной части Монголии и занимает треть страны, часть пустыни находится на территории соседнего Китая. Ископаемые останки животных свидетельствуют о том, что в древности здесь было континентальное море, однако, по монгольским преданиям, пустыню вытоптали лошади несметной армии Чингисхана.
Если бы Чингисхан оказался здесь сегодня, то единственное, что могло бы его удивить, — это двойная белая полоса в небесной синеве, оставленная пролетевшим самолетом. Когда Отко останавливает машину и выключает двигатель, повисает почти мистическая тишина. Вдоль изъезженных пыльных дорог пляшут миражи. Большинство монгольских дорог представляют собой однополосные грунтовые дороги, проложенные колесами автомобилей. Когда образуются слишком глубокие колеи, водители выезжают на обочину и прокладывают новую дорогу. Как объясняет Баттогтох, «монгольский водитель на русском джипе проедет где угодно. Вот почему у нас так много дорог». Порой дорога неожиданно обрывается, и тогда мы останавливаемся и спрашиваем у какого-нибудь пастуха, как проехать туда, куда нам нужно. Мы приезжаем в Малчин, типичный монгольский поселок. Население здесь четыре тысячи человек. Главная площадь окружена приземистыми зданиями советской постройки (школа, библиотека, больница и городская администрация), а вокруг, вдоль пыльных дорог, стоят рядами несколько сотен юрт. Школа явно нуждается в ремонте: окна разбиты, краска облупилась, штукатурка потрескалась. Лампы под потолком не дают света, потому что нет электричества, дровяная отопительная система вышла из строя. Несмотря на это, школьные классы переполнены: дети смотрят на учителей во все глаза и слушают их с живым интересом. На перемене школьный двор превращается в шумное море из голубой джинсовой одежды, с пузырьками бейсбольных кепок, надетых задом наперед. Женщина-библиотекарь рассказывает нам, что у них в библиотеке собрано около 1200 книг. «В основном о Ленине», — шутит она. Но потом показывает мне потрепанную книгу, название которой она переводит как «Тайная жизнь монголов». Это важнейший монгольский исторический документ, рассказ о жизни и временах Чингисхана, в ХIII веке создавшего из разрозненных племен единую монгольскую империю. В коммунистические времена эта книга была не в чести, — говорит библиотекарь, — но мы тайно хранили ее. На землю уже опускаются сумерки, когда Отко останавливается у добротной юрты с ярко раскрашенной дверью.
Здесь, в округе Цмцэрлэг, среди лугов, простирающихся до самого горизонта, сбились в кучку несколько юрт. Мы остановились возле одной из них. Ее хозяин, Галаа, — дородный мужчина, смех которого можно измерять по шкале Рихтера. Он приглашает нас в дом, и его жена Шаркхуу сразу же подает нам монгольский чай — очень соленый напиток, на треть состоящий из молока, а к чаю — печенье и сушеный творог. Нарезанную баранину бросают в кипящую воду, и вскоре мы уже сидим рядом с супругами и их восемью детьми на крошечных табуретках и едим жирное мясо на ребрышках. Изменилось ли здесь что-нибудь за последние несколько веков? Разумеется, в углу стоит телевизор, правда изображение на экране немного размытое, но питается он от солнечной батареи. Лошадь остается самым распространенным видом транспорта в Монголии. Галаа рассказывает мне, что до 1990 года он был пастухом в государственном кооперативе, где ему платили по восемь долларов в месяц, и он должен был управляться с 600 животными. Другой работы тогда для него не нашлось. Сегодня он может заниматься чем угодно, и мечтает открыть ресторан. Он трижды окунает средний палец правой руки в чашу с водкой, а потом стряхивает жидкость в воздух, в очаг и на землю. Это традиционное подношение духам неба, огня и земли. Жители Монголии строго соблюдают древние религиозные традиции. Наглядный тому пример — пирамиды из камней, сложенные у пересечения дорог и в других важных местах. Они называются овоо. Изначально эти курганы были шаманским и капищами, впоследствии идея создания таких пирамид была взята на вооружение буддийскими монахами. Ощущение такое, что они живые и растут, словно кораллы, потому что проходящие мимо люди постоянно добавляют к ним что-нибудь — пустые бутылки, кусочки ткани, кости животных и даже монеты. Некоторые из них достигают 15 метров в высоту. Многие монголы верят в то, что, добавив что-то в овоо, человек становится на один шаг ближе к нирване, а проявление неуважения к овоо ведет к смерти. И хотя случаи воровства здесь нередки, люди не решаются брать деньги из овоо.
Мы путешествуем уже около недели, и вот впереди открывается вид на древний город Каракорум, основанную Чингисханом столицу бывшей Монгольской империи. Это был настоящий международный центр, в ходу здесь были как монгольские Кеньги, так и монеты других государств, в Каракоруме мирно сосуществовали 12 религий. Отсюда Яюнголы управляли огромной империей, простиравшейся от южной масти Китая до Дуная. Хотя почти во всем мире имя Чингисхана ассоциируется с войнами и жестокостью, современные монголы связывают его образ с демократическими принципами. И это мнение подкрепляется новыми знаниями. Сегодня монголы, услышав его историю от своих дедушек и бабушек, знают, что он утвердил четыре основных принципа, лежащие в основе демократии: участие граждан в управлении государством, главенство законов, равенство всех перед законом и личные свободы. Что еще более удивительно, Чингисхан установил эти демократические принципы за девять лет до того, как король Иоанн Безземельный подписал Великую хартию вольностей 1215 года—документ, положивший начало британской демократии. Вернувшись в Улан-Батор, я иду в Национальный музей истории Монголии, в котором Чингисхану и его наследию посвящен весь третий этаж. Теперь можно открыто говорить о том, что в ХIII веке монгольские войска разбили русские дружины и на многие десятилетия поработили огромную часть Руси. Свидетельства возрождения образа Чингисхана видны повсюду — его имя можно увидеть на почтовых марках, банкнотах, в названии гостиницы и пивоварни. Он стал национальным кумиром. В день своего отъезда я иду к мемориалу «Зайсан», возведенному в 1967 году в честь 50-й годовщины русской революции. С обзорной площадки на холме открывается прекрасная панорама Улан-Батора. Типовые многоквартирные дома в центре, сменяющие их юрты в пригородах и величественные горы на горизонте. Вечный огонь на памятнике советской эпохи погашен еще несколько лет назад, поверх мозаики теперь красуется граффити. Неподалеку возвышается овоо.
Удачи вам приятного отдыха и хорошего настроения пожалуйста поставьте палец в верх и подпишитесь на канал вам не сложно а нам приятно!