Петя Переодевалкин
Гордей Тихонович Пёрышкин задумчиво жевал блины, которые приготовила на завтрак его жена, Антонина Пёрышкина. Каждый проглоченный кусок заполнял в желудке какую-то область, отзываясь тяжестью и сытостью, и это странным образом увеличивало недостаток усилия в мозге, словно вместе с блинами исходила вниз материя, оставляя в голове немощную пустоту.
- Живот у головы пищу забирает, - заметил Пёрышкин.
- ...а на обед я приготовлю голубцы, - отвечала ему жена, не отвлекаясь от собственного потока утренней речи.
Пёрышкин нахмурился, вспоминая последний опыт обеда голубцами. Неприятные ощущения разлились по телу, заставляя его подёргиваться и морщиться.
- Не люблю голубцы. У меня от них газы, - отметил Пёрышкин.
Жена резко замолчала и перестала есть. Затихли пешеходы на улице, встали автомобили. В повисшей драматической тишине Антонина Пёрышкина молча встала из-за стола и ушла в другую комнату.
“Обиделась”, - догадался Гордей Тихонович. Поколебавшись немного, он проследовал за женой, которая теперь печально стояла на балконе, опёршись о подоконник и рассматривая что-то внизу.
Почувствовав, что её муж приближается, Антонина обернулась и сделала укоризненное лицо.
- Вот зачем ты это сказал? Попросил бы приготовить что-то другое, но зачем про газы-то говорить? - обиженно запричитала она. Гордей Тихонович ничего не ответил, только в качестве примирения обнял жену.
- И дело даже не в мерзком содержании твоего высказывания - продолжала Антонина, поддавшись в объятия мужа. - Само неуважение к моей заботе, небрежное отношение к моим усилиям вызывает глубинную обиду и напряжённость в отношениях.
Гордей молча принимал свою вину, кивая и вздыхая на предложенных ему паузах в продолжительном монологе жены. В какой-то момент собственные мысли заставили его отвлечься и параллельным потоком заполнили умственное пространство его внимания.
“Почему она так много говорит из-за такого пустяка? Раньше такого не было - думал Гордей Тихонович. - И с каких это пор у нас на завтрак блины? Не припомню, когда я их ел в последний раз”. Холодок пробежал по спине Пёрышкина, подчёркивая тягучее предчувствие шокирующего заключения.
“Откуда у меня вообще жена? Я ведь даже не помню, как женился!” - в конце концов подумал Гордей Тихонович и ужаснулся. Незнакомая женщина в его объятиях, позабыв о причине конфликта, неслышно ворчала о чём-то ещё. Пёрышкин тихонько освободился и прошёлся по квартире, оглядываясь. Всё вокруг казалось ему неприветливо чужим и никак не возбуждало его памяти.
В коридоре на глаза ему попалось зеркало. Пёрышкин посмотрел в него, и в ответ из зеркала на него уставился незнакомый усатый мужчина. Гордей Тихонович побелел и поспешил сесть в кресло. Когда мимо проходила его незнакомая жена, он с усилием окликнул её и с бесстрастным лицом осторожно спросил:
- Я что-то подзабыл, а как мы поженились?
- Ха-ха, дурачок, - развеселилась она и прошла на кухню. Пёрышкин опал.
Когда первые волны ужаса утихли, к Гордею Тихоновичу стали приходить всякие соображения. Потихоньку, складывая мысли в разные последовательности, Пёрышкину удалось восстановить наиболее вероятную картину случившегося.
“По всей видимости, моя личность каким-то образом занимает тело и место этого несчастного человека, - думал он. - И проник я сюда этим самым утром. Куда подевался прежний Гордей Тихонович - загадка. Но ещё большая загадка - откуда взялся я сам?"
Пёрышкин снова поймал своё отражение в зеркале и задумчиво пощипал непривычные усы. Колкие непослушные волосы неожиданно защекотали грубую кожу чужих мозолистых пальцев.
"Всё ясно! - догадался вдруг Пёрышкин. - Я родился сегодня утром. Непонятным стечением природных обстоятельств, моя личность внезапным образом сформировалась в этом теле несколько часов назад и вытеснила прежнего владельца - тоже Гордея Тихоновича Пёрышкина. Вероятно, он погиб и его уже не вернуть назад, либо теперь он занимает какое-то иное вместилище: сковородку, или там, муху. Механизмы таких метаморфоз вряд ли можно выяснить достоверно, поэтому мне остаётся только принять свою судьбу и притвориться прежним Гордеем Тихоновичем, со всеми его привычками и ежедневными занятиями. Следует очень аккуратно выяснить всю полезную информацию и не выдать свою чуждость".
Аккуратно приблизившись к своей жене, Пёрышкин ласково поинтересовался:
- Я немножко запамятовал, а чем я занимался вчера?
- Пришёл с работы, поужинал и лёг телевизор смотреть, - нетерпеливо ответила Антонина Пёрышкина, заметно раздражаясь со странностей своего мужа.
"Это очень полезная информация, - отметил про себя Гордей Тихонович. - За просмотром телевизора можно маскировать тщательное планирование и напряжённую работу мысли".
Поспешив убраться с глаз своей жены, Гордей устроился в кресле, включил телевизор и принялся вдумчиво размышлять. Оглядываясь по сторонам, он с интересом отмечал детали окружавшего его быта и делал выводы о своих пристрастиях. Особенно ему понравился сервант с большой коллекцией бокалов и рюмок.
"Значит, выпить я не дурак, - довольно потирал руки он. - Что в сложных условиях новорождения можно принять как приятный подарок судьбы".
И пока он размышлял таким образом, сзади к нему решительно подошла жена и выместила одним точным подзатыльником накопившееся недовольство.
- Ты чего расселся, я не пойму?! На работу кто пойдёт? Ну-ка марш одеваться! Ишь, расслабился! - потрясала она кулаком. Гордей Тихонович ошарашено поглядел на неё снизу вверх.
- Ах да. Теперь вспомнил, - покорно пробормотал он и затем понуро побрёл одеваться на работу. Где-то на кухне обречённо звякнула сковородка.