Для образованного человека современной европейской культуры знание всегда есть нечто внешнее по отношению к человеку, который знает, нечто искомое, достигаемое, обнаруживаемое, словом – любым образом получаемое извне, а не изнутри "я" (исторически, либо "снизу" – от чернокнижия, – либо "свыше" и т.д.). Отсюда представление о человеке = носителе знания, как о более или менее случайной оболочке, как о том вместилище, которое может и не вместить, деградировать, а в крайнем случае – даже погибнуть от внедренного в него знания.
Такое восприятие знания особенно явно выступает в современной фантастической литературе, ибо в этом жанре почти все дозволено, и зачастую именно здесь наружу выходят такие стремления и склонности авторов, которые не могли бы выявиться в обычной художественной прозе, сохранившей ряд суровых запретов и ограничений стилистического и содержательного характера. Я возьму для примера сюжетные схемы рассказа С.Лема "Формула Лимфатера", повести сэра Фреда Хойла "Черное облако" и рассказа В.Набокова "Ultima Thule".
В индийской мифологии Знание получается изнутри человека, происходит от того, ЧТО он есть, не будучи ни в какой степени обусловлено ситуациями, в которых оказывается человек, и не обуславливая эти ситуации. Оно является тем, что познаéт эти ситуации определенным образом, и через познание этих ситуаций познает личность (либо как самое себя – для тех систем индийского мировоззрения, где личность отождествляется с сознанием, и где, таким образом, знание есть "сознание сознания", либо как нечто другое, ни с чем не отождествимое – для тех систем, которые принимают существование абсолютного личностного начала, например, атмана).
В современной европейской культуре знание – всегда и обязательно содержательно. Уже будучи раз достигнуто каким-либо образом человеком, оно становится (то есть рассматривается как тем, кто его достиг, так и другими людьми, поскольку они в курса дела) внутренним содержанием его личности, которая со всей совокупностью своих ситуаций выступает по отношению к знанию как форма по отношению к содержанию. Отсюда – специфически европейское противопоставление знания действию, знания жизни, любого акта – его осознанию.
В древнем индийском умозрении знание – всегда и обязательно формально, формально как в отношении субъекта, психическое состояние которого оно обозначает, так и в отношений ситуации, через которую это состояние познается.
Мне кажется, что непонимание этого важнейшего различия смыслов "знания" зачастую мешает исследователям понять смысл древнеиндийских религиозно-философских учений. В классическом европейском религиоведении "знание", "система представлений" всегда рассматривались как сущность и содержание религии, а "культ" – как ее форма. Такой подход абсолютно неприменим к древнеиндийской культуре, где "культ" является содержанием религии, а "знание" ее формой.
Александр Пятигорский, философ, индолог