Когда я пришла на собеседование, директор первых делом задала мне такой необычный вопрос: «Вы идёте по коридору и видите, что ребёнок уронил бумажку, фантик, вы поднимите за ним и выбросите? Вы ведь понимаете, в какую школу вы пришли». Я понимала только одно – от меня хотят услышать «ДА» на поставленный вопрос и это единственная вакансия в городе.
Эта фраза и была, так сказать, философией коррекционной школы-интерната, где я проработала преподавателем английского и немецкого 5 лет.
Детей в классах мало – 5-12 человек. Работай – не хочу. Многим не хотелось и многие учителя и воспитатели уходили. Коллектив постоянно менялся.
Мне вручили огромный пустой кабинет, где не было ничего для особенных детей. Как оказалось, не было ни рабочих программ, ни специальных учебников для слепых и слабовидящих детей, ни пособий, ни игр… Надо – сделай сам. «Вас же учили в университете! Вот и работайте!» - настаивало руководство. Вот в том-то и дело – не учили меня! В методическом кабинете – литературы кот наплакал, специальной техники – ещё меньше. И раздаётся она «под роспись» на открытые уроки или если уж очень нужно. Пришлось играть в игру «Сделай сам». В интернете немного умных статей и почти никаких практических советов. Задайте поиск «обучение английскому языку слепых и слабовидящих детей» и найдёте ПОЧТИ НИЧЕГО. А требования директора и потребности детей были огромны! Я себя чувствовала никудышным специалистом и периодически впадала в безысходность. От прострации до творческих порывов – таки и работали)
Мы изучили язык Брайля и требования ужесточились – делайте пособия! Напечатав страницу на особенном приборе специальным шилом, у меня несколько дней болела рука. Вскоре свершилось чудо – подарили принтер для печати по Брайлю. Но печатали редко – экономия, только по особым случаям.
Самым ярким событием для меня стала встреча и курс лекций от практически единственного специалиста, кандидата наук из института коррекции в Москве. Она сказала, на мой взгляд, очень мудрые слова: «К ребёнку-инвалиду нужно предъявлять ещё больше требований, чем к здоровому! Ему придётся тяжелее в жизни и больше сил потребуется, чтобы себя реализовать». Но наш директор была кардинально противоположного мнения. И дети тоже, а родители тем паче. Дети (почти все) еле-еле учились, постоянно чувствовали недомогания, болели, радовались, что сдавать экзамены они будут в своей школе и всё равно всем помогут, и работать им потом не нужно (есть пенсия, между прочим, побольше, чем ваша зарплата, Светлана Михална)…
Английский их вообще не воодушевлял. Многие, придя во второй класс, не умели читать по-русски. Многие были из детского дома, из неблагополучных семей, с отклонениями в психике. Все постоянно хотели ЕСТЬ. Я приносила из дома одежду, подарки, еду. А они брали, как будто, так и надо. Мало кто говорил «спасибо». А потом ещё и требовать стали. Я не понимала, как себя ПРАВИЛЬНО вести. Было их жаль, но их эта жалость раздражала, их бесило, что я «здоровый человек».
Были дети-единицы, которые радовались жизни, с огромной поразительной волей, амбициями, целями. Они не озлобились на «здоровый» мир. С ними я общаюсь до сих пор, слежу за их достижениями. И за это отдельное спасибо их мамам и папам, которые не занянчили их до смерти, не внушили, что им все чем-то обязаны, воспитали полноценного гражданина.
Вот такие получились сумбурные НЕТОЛЕРАНТНЫЕ, возможно, мысли.
Подписывайтесь на мой канал! Ставьте лайк, если Вам понравилась статья! Thank you!