Рассказывает Владимир Лазаревич Зархи. Жизнь Владимира Лазаревича тесно связана с авиацией. В свое время он летал бортмехаником с Валерием Чкаловым.
О том, как Валерий Павлович Чкалов пролетел под Троицким (теперь Кировским) мостом в Ленинграде, известно хорошо.
Об этом писали в рассказах о Чкалове, этот пролет показан в кинофильме «Валерий Чкалов». Но мало кто знает, что этот пролет Чкалова под мостом был не единственным в его жизни.
Не знаю, конечно, может быть, Валерий Павлович и несколько раз пролетал под мостами.
Но достоверно я знаю только о двух случаях.
Вот о втором я и хочу рассказать.
Правда, сам я очевидцем не был, в полете, во время которого это произошло, не участвовал. А рассказываю я об этом со слов другого чкаловского бортмеханика, Николая Николаевича Иванова, летавшего тогда с Чкаловым.
Николай Николаевич сейчас живет в Ленинграде (1965 г — прим.), и я специально ездил к нему, чтобы уточнить некоторые подробности.
Так что за достоверность мы ручаемся оба.
Это было в ноябре 1929 года.
Шла горячая пора коллективизации.
Валерий Павлович получил задание: вылететь в Боровичи, там принять на борт агитатора и листовки и облететь труднодоступные из-за бездорожья районы.
Летел Чкалов на самолете-амфибии «Ш-I». Посадка была возможна и на суше и на воде.
Задание Валерий Павлович выполнил хорошо, агитатор побывал во многих местах, и вот наступил день вылета в Ленинград.
Сейчас у нас уже хорошо научились предсказывать погоду, очень редко синоптики ошибаются. А тогда ошибки бывали частенько.
Ошиблись синоптики и на этот раз. «Дали» хорошую погоду. Чкалов и Иванов вылетели из Боровичей.
А примерно через час полета самолет попал в густой туман. Резко ухудшилась видимость.
Что будем делать, Коля? Может, вернемся?
— прокричал Валерий Павлович своему бортмеханику.
Николай Николаевич, прекрасно зная характер Чкалова, понял, конечно, что тот шутит, и поддержал шутку.
Конечно, вернемся! В Ленинград!
Чкалов рассмеялся.
Скоро видимость стала плохой, и Чкалову пришлось вести машину вдоль железнодорожного полотна.
Плоскость стала покрываться льдом. Машина явно тяжелела и неуклонно снижалась.
Амфибия уже летела на высоте 25—30 метров. С двух сторон железной дороги — лес. Не видно ни поляны, ни просеки — то ли их в самом деле не попадалось, то ли туман мешал увидеть.
Но вот уже настолько обледенела машина, что и повернуть стало невозможно, даже если бы и попалась подходящая поляна.
Вдруг Иванов закричал в ухо Чкалову:
Провода!
Действительно, перпендикулярно железной дороге шла линия высоковольтной передачи, а самолет летел как раз на высоте натянутых проводов.
С большим трудом удалось Валерию Павловичу приподнять самолет над проводами.
Не успели перелететь одну высоковольтную линию — за ней вторая.
Перелетев ее, Чкалов крикнул:
Больше ни метра!
— то есть больше ни метра высоты не взять.
Внезапно начал вибрировать покрывшийся толстым слоем льда защитный козырек. Сначала чуть-чуть, потом все сильнее и сильнее. Отломился и отлетел кусок обледеневшего стекла, и сразу еще и еще. Николай Николаевич стал ломать стекло руками и бросать куски на землю, потому что боялся, что стекло может попасть в лицо ему и Чкалову.
Чкалов жестом показал Иванову:
«Сажаю на рельсы».
Иванов кивнул. Действительно, другого выхода не было.
И в этот момент впереди вырисовываются контуры железнодорожного виадука.
Чкалов пытается поднять машину, чтобы перелететь виадук.
Не тут-то было! Машина не поднимается ни на метр, настолько она обледенела.
И затормозить нельзя — не автомобиль! А виадук — на носу.
И вот здесь побеждает высокая точность расчета и мастерство исполнения.
Ручку от себя! — последний шанс увеличить скорость самолета переходом в маленькое пике.
Почти касаясь рельсов, самолет идет под мост.
От конца плоскости до устоев моста оставалось по шесть сантиметров. А размах плоскостей — двенадцать метров.
Валерий Павлович выпустил лыжи. Одна лыжа уже скользнула по рельсу. Еще немного — и амфибия благополучно села бы на рельсы.
Но благополучия в этом полете так до конца и не было.
Вылетев из-под виадука, самолет задел плоскостью столб семафора. Машину резко развернуло влево, она ударилась о рельсы, и, таким образом, помимо воли летчика, приземлилась, только не вдоль железнодорожного полотна, а поперек.
Чкалов и Иванов отделались легкими ушибами, вылезли из самолета, размялись.
Ну вот, теперь можно и покурить,
— сказал Валерий Павлович и достал портсигар.
Но покурить не пришлось.
Раздался паровозный гудок.
Валерий Павлович и Николай Николаевич, оба физически очень сильные («два медведя в одной кабине» — шутили о них летчики), молча, не сговариваясь, подняли машину за хвост и потащили ее прочь с полотна.
Показался товарный поезд.
Николай, оставайся, я поехал за помощью,
— Чкалов прыгнул на подножку товарного вагона с тамбуром для кондуктора и весело помахал рукой своему бортмеханику.