- И так, кто-нибудь хочет выступить?
Профессор сказал это с долей иронии. Он и не ожидал, что из кучи ленивых студентов кто-то проявит инициативу. Слабо постукивая в ритм по столу, он внимательно оглядывал дальние парты аудитории. Его взгляд пал на меня. Я опешила, и опытному глазу профессора это было видно Он уже делал вдох, чтобы поднять меня с места, как его перебил чей-то голос
- Можно я?
-Да, конечно.- быстро произнёс он.
К сожалению, ну, или к счастью, я никак не могу запомнить имена всех своих одногруппников. Но сейчас мне было стыдно, хотя это лишь первый курс. Мне всегда было сложно осваиваться в новых кругах. А сейчас меня буквально спасли, и я даже не знаю её имени.
Она вышла к доске.
- И так,- начинал с ухмылкой профессор,- мы с вами только недавно познакомились, поэтому скажу, хотя как вы, наверное, успели заметить, что я не тиран. Я понимаю, что всё знать нельзя, и забыть что-нибудь можно. Поэтому я хочу узнать лишь ваши мысли.- намеренно закашлял он,- Хоть философия- это не ваш основной предмет, однако уроки существуют для того, чтобы из них могли извлечь что-то нужное для себя и своего дела,- профессор перевёл дыхание,- а философия- предмет обширный, из которого получить пользу может любой человек. В этом я вас уверяю.
Ученица внимательно слушала этот монолог. Или же она пропустила абсолютно всё мимо ушей, точно сказать сложно, но меня удивило её безучастие к происходящему.
- И так, давайте подумаем.- профессор отвернул взгляд от аудитории на спокойно стоявшую у доски девушку,- Вот как по вашему, каким образом можно определить цену риска.
Профессор медленно и насмешливо присел на стол, задумчиво приложив руку к подбородку. Его визави отстранёно от него самого начал формулировать мысль. Тут я почувствовала лёгкую судорожную дрожь, исходящую от моего соседа. Он явно был раздражён, хотя без видимых мною поводов. Я его помню, он тот, кто часто засиживается в аудитории после конца учёбы. Он выглядел очень странно: одет во всё чёрное и зачем-то носит перчатки в помещении того же цвета. Я перестала более обращать на него внимание, и стала слушать её ответ.
- Мне слабо верится в то, что цена риска всегда одинакова. Хотя, чтобы говорить такое, нужно сформулировать определение риска. Риск- действие ил решение, благодаря которому мы можем либо что-то получить, либо что-то потерять. Давайте отталкиваться именно от этого определения. В моём понимании, цена риска- чистый расчёт вероятностей. Исчисляется же он такой формулой: отношение вероятности получение «минусов» к вероятности получения «плюсов». Таким образом, мы получаем, что цена риска- это коэффициент. Если же в числителе мы получаем ноль, то это значит, что это не риск, так как мы ничего не ставим на кон. А если же мы получаем ноль в знаменателе, то это тоже не риск, так как мы ничего не получаем. А сами вероятности могут считываться только ощущениями действующего человека, иначе никак. Мы же не имеем калькулятора. По крайней мере, сейчас.- она улыбнулась, видимо, чувствовала свою непоколебимую правоту, утерев нос профессору его нелюбимым методом расчёта.
Профессор искренне призадумался.
- А что если мы получаем ноль в обеих случаях?
- Это невозможно!- со скрытой неожиданностью в голосе сказала она.
- Простое объяснение, по-математически.- обоюдно улыбнулся он.
Я отстранёно слушала этот диалог. Он не произвёл на меня особое впечатление. В отличии от моего соседа. Он был явно потерян, хотя поводов я этому также не находила.
- Это невозможно.- тихо прошептал он.
Меня вдруг разбудил гул, стоящий в аудитории. Все уже почти вышли, даже профессора не было на месте. Оставались только мы вдвоём: я и мой сосед. В ином случае я бы подумала, что загораживаю ему выход, и он по-мужски ожидает моего естественного пробуждения. Но я прекрасно знала, что он всегда засиживается. Даже сейчас, не обращая на меня никакого внимания, он уставился в свой телефон, будто чего-то ждёт. Тут я заметила, что его руки нервно трут боковую панель. Это действие слабо вязалось с моим построенным образом вяло живущего человека. А он всё продолжал и ждал чего-то.
Я не стала более придавать этому внимание и, поняв, что ждать нечего, удалилась. На выходе меня остановил звон этого замученного телефона. Этот звон был совсем типичным для телефона его марки, видно, ему всё равно на это. Не прошло и секунды, как звон прекратился. И уже через щель закрывающейся двери я услышала два почти еле заметных, но столь значимых для этой аудитории слов.
- Я согласен.
Последующие дни я не приходила в институт. Правда, не совсем по моей воле, скорее по воле случая, а может быть судьбы. Если, конечно, эти вещи нельзя назвать равными по своему смысловому значению. Следующие шесть дней я лежала дома в своей койке. Утром после моего последнего дня в институте, меня одолело необъяснимое бессилие, усердно державшее на одном месте. В этом, казалось, была магия. Многие мои одногруппники прозвали эту магию- ленью. Не буду скрывать, на меня это похоже, но это был не тот случай. Вскоре и они перестали писать, и я осталась совсем одна, будто так было нужно.
Я с детства болела редко, и даже не помню, когда дело доходило до врача. Были, конечно, всякого рода запланированные обследования. Но до вызова врачей не доходило. Мне обычно помогал простой отдых. И сейчас я практиковала ранее мне хорошо знакомый, но потерянный со временем метод- сон, который, как по заказу, посещал меня очень часто. По-моему, мне даже что-то снилось, и это были всегда одинаковые сны. Правда, я почти не помню, что именно мне приходилось видеть. Лишь отрывки изредка приходили мне в голову: то я беспечно гуляю по цветущему ромашками полю, через силу освещаемое солнцем; то я с неестественной для реального мира скоростью гуляю по крыше какого-то здания. Второй посещал меня более часто. Сложно передать словами, как я себя чувствовала, находясь в этом, как я позже его назвала, замкнутом сне. Думаю, нужно это тоже попробовать, чтобы каким-либо образом понять этот момент. Я могу лишь попробовать рассказать свои мысли, когда мне эти видения приходят.
Вокруг меня обозримы,
Лишь ограды квадратной крыши.
Время бежит быстрее слов
И говорю, будто, не сама,
А кто-то шепчет с вершины.
Наверное, это был хозяин снов.
Мой разум остался ниже,
А тело равно полюсам
Земли.
Теперь я дотянусь и до вас,
И до них.
Мои следы
Торопят ноги. Мои глаза
Не требуют света.
Здесь я всего лишь родник
Для бегства уходящего ветра.
Проснувшись в непривычную рань для моего вынужденного распорядка дня, но обычную для моих будней, я почувствовала, что выздоровела. Будто бы какое-то озарение хлынуло на моё измученное тело. Поняв, что мой недуг позади, я решила, что не останусь дома, и начала собираться в институт. В процессе я и забыла о том, что болела. Всё было как-то подозрительно обычно.
Далее я по привычному маршруту пошла в институт. Дорога заняла незаметных, как обычно, пару минут. Я о чём-то задумалась, и довольно быстро добралась до института. Заметив практически пустые коридоры и воцарившуюся в них тишину, я опешила. Тогда я с удивлением для себя обнаружила, что несмотря на привычность всего, я позволила себе опоздать, хотя раньше я такого не допускала. Если я понимаю, что не успеваю, или же это делаю намеренно, то тогда просто остаюсь дома. Но мои наручные часы выносили мне чёткий приговор.
Не то, чтобы я боялась опоздать. Мне просто не по себе оказаться в таком непонятном дискомфорте, в котором, казалось, была виновата сама судьба. Всё же я не стала усугублять своё положение, стоя в начале коридора во время пары, и направилась в кабинет. Зайдя, я поймала на себе неодобрительные холодные взгляды студентов. Я извинилась и прошла к своему месту, под громко сопровождающий меня стук моих каблуков в абсолютной тишине.
Когда я проходила мимо той выскочки за первой партой, я увидела её опустевшее ото всяких эмоций, кроме сдавливающего разочарования, лицо. Я постаралась не придавать значения этому: ей, кромешной тишине в аудитории и громкому стуку каблуков.
Наконец, сев на своё привычное место, я не увидела рядом с собой своего странного соседа. Это и провоцирующая на беспредел нервы начали крушить мой привычный взгляд на моё окружение, включая эту тлеющую холодом аудиторию. Не услышав опять ни звука, кроме этих проклятых каблуков, я осталась наедине со своими мыслями, которые подтолкнули меня на то, чтобы сесть не на своё обычное место, а сдвинутся чуть левее к окну.
- Он умер.- вдруг перебил мои измышления резкий голос.
Повернувшись, я увидела перед собой эту выскочку, чьё имя я не знаю, но которую несомненно помню по её неоднократным ответам на всех уроках. Её лицо, как бы точнее выразиться, выражала ту детскую злость, которая появляется, когда у ребёнка отбирают конфетку, но всё же безуспешно для своего существования смешанную с неописуемым полностью отчаянием.
Она глубоко вздохнула и до жути по своей частоте дрожащим, будто её ускоренное сердцебиение, голосом продолжила говорить под усиленный неодобрительный взгляд на меня студентов.
- Он согласился на рисованную операцию…- оборвалась она.
Я ничего в тот момент не почувствовала. Я как будто знала, нет, предвещала это. Мои мысли перебило лёгкое дуновение из открытого окна, которое, словно, отдавало чёрным.
- Видимо, ни в числителе, ни в знаменателе нуля быть не может.- сказала я спокойным голосом, словно чьи-то мысли.
Я не успела разглядеть реакцию на её лице. Меня привлёк мне знакомый дух слева, и я стремительно отвернулась, вглядываясь в освещённый утреннем солнцем, но пропитанной чёрной аурой, пейзаж.