Сидим мы дальше, водка кончается, а разговор интересный. Сбегали ещё за одной, в ночном магазине купили из-под полы. Потому что официально запрещено продавать. В нашей стране официально запрещено практически всё, но если переплатить чуть-чуть - запреты нивелируются на глазах. Купюры вместо разрешительной грамоты. Коррупционная составляющая - вторая запрплата граждан.
- Почему так, скажи, почему? - спросил Серёга. - Почему у нас всё не как у людей?
- Да ты и сам знаешь, не хуже меня, - ответил я. - Просто признаться сам себе боишься. Тот виртуальный мир, что у тебя в голове, он ведь такой уютный и тёпленький. Верить в доброго дядечку, в липовый патриотизм и врагов за бугром гораздо проще, чем признать себя дураком, обманутым и разведённым лохом.
- Ты не увиливай от ответа! - пристал Серёга. - Скажи конкретно, кто во всём виноват?
Я хлопнул стопку и сказал напрямик:
- Ты виноват и такие как ты, потому что вас большинство, - закусил холодцом и добавил: - Тухлая голова тоже виновата чуть-чуть. Но её вина скорей символическая. С головы начинает гнить рыба, но у хорошего хозяина на этот случай есть нож и доска для разделки.
- Я виноват? - взъелся Серёга. - Да я в жизни чужой копейки не взял! Ты белены объелся?
- Глупость страшнее подлости, - хмыкнул я. - Дурак зарежет себя, жену, детей и соседей, если из зомбоящика скажут, что в этом спасение от мирового зла. Вы режете сами себя, пихая бюллетеньку в урну.
- А что предлагаешь ты? - завёлся Серёга. - Революция - это кровь и разруха!
- Революции свершаются дураками под предводительством подлецов. Штурм Белого дома помнишь? А Беловежскую пущу? Порядок наводят не так.
- А как?
- Не кидай бюллетеньку в урну и соседа убеди, что в этом зло. Третьего, пятого, двадцатого, сотого убеди...
- И что изменится?
- Что такое "критическая масса", знаешь? Когда мы окажемся в большинстве, крысы сами с корабля побегут. Их больше всего пугают нары.
- Не верю я в эту муть! - фыркнул Серёга. - Я верю в Поклонскую! Она - боец! Будущее за ней! Россия была и будет Великой державой! Мы не прогнёмся не под кого, а нефть никогда не кончится!
Я налил нам ещё по стопке и сказал одно только слово:
- Вата!