Издание Georgetown Security Studies Review опубликовало аналитическую статью под названием (в переводе): «Грозит ли Казахстану российское вторжение?». Аргументы не новы. Первый - Россия так же, как и в случае с Крымом, «вторгнется» в Казахстан; второй – Президент России заявит о своей ответственности защищать русских людей; третий - это обеспечит сохранность российских активов, защиту этнических русских и повышение рейтинга одобрения Президента России перед выборами 2024 года. Аргументы не выдерживают никакой критики, однако есть одно «но». Нас стараются убедить, что Казахстан, как и Украина, превращается в жертву геостратегических столкновений глобальных игроков. Это – две самые важные для России страны ближнего зарубежья; отсюда и все проблемы.
Интересно здесь не только комментирование этой статьи в казахстанской прессе, и не только разыгрывание подобного сценария в рамках аналитических игр и разного рода домыслов в узком круге экспертов. Весьма важно обратить внимание на условия, при которых кто-то предполагает подобное развитие событий. Ведь четверть века назад казалось немыслимым столкновение, развернувшееся на Украине, и тем не менее, в компьютерных играх уже тогда моделировали войны между ближайшими соседями. Так что не всё так просто.
Поскольку ситуацию в Казахстане пытаются рассмотреть по аналогии с украинской, постольку необходимо совпадение нескольких похожих условий и факторов, чтобы она получила соответствующее развитие. Во-первых, нужно, чтобы страна претендовала на цивилизационное первенство в большом географическом и историческом регионе. Скажем, Киевская Русь – это мы, а вы – Россия - это осколок Золотой Орды, и права на наследие не имеете. На определённых казахстанских ресурсах высказывается мысль, что Казахстан и Россия являются наследниками улуса Джучи и Золотой Орды. В подтексте предполагается первенство чингизидов и т.п., но на казахское цивилизационное первенство претензий нет, скорее речь о необходимости осознания единства, и с народами России в том числе.
Во-вторых, должен действовать фактор отсутствия единства нации, причём не только «политической нации», но и наличие двух разных этносов в титульной нации. Если на Украине это так, то в Казахстане ничего подобного, если не уделять внимания опасности масштабного развёртывания языковых игр.
В-третьих, маргинальная этническая группа становится пассионарной (прямо по Гумилёву), и навязывает всему обществу свою идеологическую местечковую схему. Если принять, что на Украине это так, то в Казахстане подобное не просматривается.
В-четвёртых, нужен языковый раскол при противостоянии языковых общностей в пропорции не менее 1/3 против 2/3, а лучше «50 на 50». В Казахстане до этого пока не дошло, однако политтехнологические игры могут расколоть самих казахов, а не только языковые общины.
В-пятых, нужна определённая ситуация на границах в виде большой ирреденты и чересполосицы расселения с двух сторон. Такое положение можно зафиксировать на границах России и Казахстана. Именно это даёт возможность деконструкторам истории стран и народов делать свои экскурсы в прошлое, дабы изобрести конфликты в настоящем.
В-шестых, нужна поддержка правящего класса проектам искажения/переписывания истории, вплоть до учебников. Соответственно проводится подготовка молодёжи в духе противостояния и конфликта. И здесь нужно время одного поколения, т.е. 25 лет. Однако в Казахстане подобные попытки маргинальны, и не являются, в отличие от Украины, основным трендом.