Звали его Алешенькой. Нет, конечно по паспорту Алексеем, но Алешенькой подходило больше. Он жил в одном со мной подъезде, только на восемь этажей выше.А учился в той же школе , но на один класс старше.
Родители Алешеньки, к слову чистокровные немцы, плотно общались с нашей соседкой . А их сыночка в свою очередь бил клинья к дочке этой женщины. Безуспешно, но очень настойчиво, в течение нескольких лет.
Уж не знаю в какой момент его отпустило от сердечных ран, нанесенных неприступной девой, что он решил так резко изменить фарватер. Ну как резко...Далеко ходить-только ноги сбивать,зачем напрягаться, когда все рядышком есть. Наверное именно так решил он. И исключительно по этим признакам моя кандидатура на пост ДЕВУШКИ была им с ним одобрена.
Однажды майским выходным утром в родительскую квартиру постучали. А потом позвонили, а потом опять постучали. Дома была мама и я. На тот момент маме шел 34 годик, мне 16-й.
Мама считала меня девочкой симпатичной, но замкнутой. Мальчики мне были не интересны категорически, все свое время посвящала занятиям в кружке со сложной родословной и такими же отмороженными отличницам. Нам было весело , нам было хорошо без углубления в межполовую тематику, хотя большинство наших одноклассников уже во всю "дружило".
На этой почве помню однажды мама даже пыталась познакомить меня с порядочным мальчиком- сыном её подруги, но я сбежала со смотрин на десятой минуте, как раз в этот самый кружок.
Когда мама открыла входную дверь и увидела соседского Алешеньку с тюльпанами наголо, она сразу все поняла. Алешенька слыл мальчиком приличным и мне, не совсем приличной, он бы очень подошел для дружбы. Тем более, что живет рядом и последние ветви генеалогическое древа его известны. Забегая сильно вперед скажу, что ни один молодой человек, что оказывался рядом со мной, не был родителями (читай мамой) одобрен. У нас была такая сложная игра:"попробуй понравиться, а вот фиг тебе на все лицо". Этой же болезнью страдала и я, будучи представленной родственникам потенциального жениха.
Так вот, открыв дверь и уловив суть вопроса с первых секунд, мама проводила старательно причесанного и благоухающего одеколоном, так что слезились глаза, парня к нам на кухню. Поулыбавшись немного она корректно удалилась, оставив меня в недоумении и лосинах, опертую попой на кухонный гарнитур "Надежда", наедине с ним.
Алешенька угнездился на табурете и двинул речь. Смысл её сводилась к следующему:ты привлекательна, я чертовский привлекателен, так чего зря время терять. Вот билеты в театр, вот букет.
При этих словах я впала в ступор окончательно. И дело было не в том, что в Алешенькином сердце по идее не остыло еще место соседской дочки. Просто как бы сказать по-мягче...Ну не нравился он мне. Категорически.
Алешенька фигурою своей представлял детскую пирамидку из кубиков. Квадратная голова, квадратная шея, квадратный торс, короткие ножки, на вид тоже какие-то квадратные. В трехмерном пространстве, вкупе он весь был какой-то кубичный. Что поставишь, что положишь, легче перепрыгнуть. На его скуластом, широком лице в одном месте, кучно сосредоточились узенькие губки, тоненький носик и глазки-щелочки.
Довершало творение тщательно уложенная на гель(?) челочка на бок и сшибающий флер какого-то ядреного, сумасшедше-едкого пахучего средства. Алешенька в миру считал себя мальчиком очень умным и с нескрываемой брезгливостью относился к сверстникам. И вот все счастье сейчас сидело напротив меня, залитое весенним солнцем из окна, и ждало положительный ответ.
Но весь ужас ситуации был не в этом. Кошмар состоял в том, что я согласилась на свидание. Не потому, что в театр очень хотелось и не от того, что меня размазало по помещению от вида первых в моей жизни цветов. Просто я опешила и по своей тогдашней скромности побоялась обидеть человека. Хотя слыла вроде как бойкой дурной девочкой.
Алешенька получив одобрение удалился из кухни к себе в квартиру, потому как, если честно, разговаривать нам с ним было не о чем. Настроение его было заметно приподнятым. Зато я потухла совсем.
Вживую, в красках и запахах представив, как придется с этим неприятным для меня человеком выйти в люди, я ужаснулась собственной глупости. И главно как все складно то получилось, без меня меня женили.
Немного помучившись совестью, но решив, что свое душевное здоровье дороже, я вечером того же дня набрала номер телефона Алешенькиной квартиры и извиняющимся, но твердым тоном сообщила, что увы, кина, то есть театра не будет. И вообще ничего не будет. Не достойная я, дело не в тебе, дело во мне. И прочая левая хрень, которую обычно говорят люди, желающие сохранить лицо в вялых попытках отмазаться от кого-то утомительного.
Алешенька что-то пробубнел в трубку, но за цветами обратно не пришел. При встрече со мною он отныне старался отворачиваться в сторону. Собственно я его в этом порыве вполне понимала, но не жалела совсем. Хотя конечно и сама была невозможно далека от эталонных стандартов по всем параметрам.
Много-много лет спустя у меня в заказчицах образовалась одна женщина,подозрительно схожая своей фамилией с Алешенькиным ФИО. Оказалось, что это его родная тетка. Приглядевшись в ней можно было узнать и овал лица и прочие родовые признаки.
Дама стала нашей постоянной клиенткой. Выбрала она нас, как сейчас помню, за тогда еще умопомрачительную экономичность продукта, качество и сроки. Но первое доминировало. Постепенно мы разговорились уже и на не профессиональные темы. Вспомнили общих знакомых, а именно Алешеньку.
Оказалось, что за это время он так и не женился. "Все выбирает",-сказала дама, сетуя на излишнюю Алешенькину разборчивость в этом вопросе.
"А жадный какой!",-сказал человек, который душил меня по-первости за каждую копейку. "Ему б такую как ты в жены,"-заключительным словом резюмировала дама.
И я поперхнулась.