Алексей ходил по комнате, нервно меряя пространство широкими, неровными шагами. Сдвинутые брови, сжатые губы и несколько складок на лбу выдавали глубокую обеспокоенность и лихорадочный мыслительный процесс.
Вздутая вена на его виске пульсировала, и если присмотреться поближе, можно было увидеть даже капельки пота, выступившие прозрачными шариками по обеим сторонам шеи; от резких движений Алексея эти капельки часто падали за ворот его бежевой льняной рубашки, уже успев обильно смочить ее, образовав тем самым некрасивые мокрые пятна черного цвета в области лопаток и груди.
В комнате было душно, а в окно въедалось беспощадное августовское солнце, которое выжгло небрежно оставленный на краю подоконника, давно не видевший воды, фикус. Алексей устал. Он не спал уже двое суток. Он все думал, думал. Как, как она могла уехать, не сказав ему ни слова?
Почему она так жестока по отношению к нему? Почему, черт возьми, она не оставила ему даже записки, не позвонила, не написала смс, и в Фейсбуке от нее нет ни единого сообщения?! Он обидел ее? Оскорбил? Сделал что-то не так? Алексей судорожно пытался вспомнить все это время, проведенное с ней, воспроизвести до мелочей каждое действие, каждый диалог, каждую секунду, что она была рядом.
Он был так услужлив, так добр к ней. Гладил ее волосы и говорил комплименты, ласково целовал и говорил нежные слова. Иногда она отвечала взаимностью, но чаще была холодна, а в ту ночь, как оказалось последнюю, лежа на одной подушке с ней, головой к голове, он трепетно убрал прядь волос с ее спокойного лица и заглянул ей в глаза. Серые. Глубооокие. Как хочется смотреть в них еще и еще, гладить ее, баловать, называть хорошей. Глаза... Занырнуть бы в них, да так и не выбраться! Глаза... Её глаза... Ксюшины...
- У нас ничего не получится. - спокойно сказала она, и ее выражение лица при этом никак не изменилось.
Молчание. Страх. Маска непонимания на его лице. Его рука медленно сползла с ее лица, он приподнялся на одной руке, на секунду замер в этой позе, а затем резко схватил ее за горло.
- Что?! Что ты сказала?! Ты не в себе?! Ведь я же люблю тебя!
Ксюша лежала перед ним совсем беспомощная: миниатюрная худенькая девушка, с резко выступающими ключицами, прикрытая одним лишь тонким покрывалом. Пряди густых темных волос, запутавшись, как попало разметались на подушке. Она смотрела на него, прямо в глаза, - ее лицо начало медленно синеть, ей не хватало воздуха - так сильно он сдавил ее шею, - но она не боялась. Так и лежала, беспомощная, доступная, бесстрашная...даже руку не подняла, чтобы остановить его.
Алексея начало трясти. Судорожно сжав свою руку у нее на шее еще раз, он порывисто подскочил и отпрянул от их ложа, - тонкого матраса, разложенного прямо на полу. Он встал. Смотрел на нее. Взгляд прямой, не мигает. Осанка ровная, руки сжаты в кулаки, дыхание частое. В глазах вопрос, стыд, недоумение, страх, разочарование, ненависть, любовь.
Прошла минута. Две, три, пять, одиннадцать. Алексей ушел. Он ничего не сказал. Это была его квартира, он не закрывал дверь. А когда вернулся через четыре часа, ее уже не было. Не осталось даже измятого покрывала, которым она укрывалась - она выбросила его в окно. И запаха ее не осталось - она открыла настежь окна. Ушла. Дорогая его, милая Ксюша...
Он закрыл все окна в квартире и вот уже два дня не выходил из дома. Продолжая нервно ходить по комнате и бесконечно думать, Алексей все же решил завтра позвонить ей. А вдруг она вернется?