В Горнокнязевске прошли массовые гуляния, посвящённые Международному дню коренных народов мира.
Программа гуляний, пожалуй, известна всем и каждому. Эта милая провинциальная предсказуемость, тем не менее, по душе гостям из Салехарда и окрестных поселений.
Отдохнуть немного от городской суеты, посидеть на низкой лавочке у печки в чуме, выпить чаю, угоститься ухой – всё это никогда не потеряет своей актуальности.
А ещё можно купить сувениры напрямую у мастеров, на небольшой ярмарке, и даже поторговаться.
– Цены у вас кусаются. Что за дерево золотое такое? – спрашивает редакционный фотограф у резчика по дереву.
– Это берёза, – подсказывает девушка-рукодельница из-за соседнего стола.
– Сама ты берёза. Это же кедр! – отвечает мастер по дереву Виталий, подмигивает нам и добавляет: – сестра моя. Вместе сегодня приехали из Питляра на ярмарку.
Виталию 19 лет, учится в Кирове, на теплоэнергетика, а на каникулы мчится домой, в Питляр. Уже около пяти лет серьёзно занимается резьбой, но начинал с 10 лет – понемногу учился у отца.
Впрочем, в Питляре кто не режет дерево? Традиция давно укоренилась, да и знаменитый резчик, лесной волшебник и хранитель традиций Геннадий Хартаганов из этих же мест.
Около недели уходит на создание одного длинного блюда из кедра, под рыбу. Блюдо пропитывают либо рыбьим жиром, либо льняным маслом – для прочности. Без пропитки, по словам Виталия, через неделю уже может треснуть.
По задумке рыбаков ханты, такое блюдо всегда полно рыбы, а значит, постоянно питается рыбьим жиром. Это делает его долговечным, а на ощупь – гладким, как шёлк. А будет стоять без дела, для красоты – покроется трещинами, рассохнется, останется только бросить в топку в морозный день.
– Берём обычный ствол кедровый, распиливаем его надвое, вдоль, – рассказывает мастер. – Потом разделываем на заготовки. Каждую заготовку топором обтёсываем. А топоры у нас особые, с закругленным концом, чтобы никаких прямых линий не было на блюде, только закруглённые. Затем стамесочкой проходимся. Делаем всё так, чтоб ни одной зазубрины не было, рукой проведи – не зацепишь, не занозишь. Слишком толстое дерево не должно быть, не для витрины же делаем, а для жизни. Лёгким должно быть, подъёмным, поэтому стёсываем много, но на глазок.
Блюда у Виталия все красивые, ровные, гладкие, с рисунками, изображающими царь-рыбу осетра, или просто с национальной вязью.
Помимо сувениров можно прикупить и саму рыбу, да и ягоду уже.
– Морошка засохла вся из-за жаркого июля, – рассказывает Людмила Тайшина. – Но я кое-что пособирала по ручьям, теперь продаю – 700 рублей за литр. Думаю, голубики будет много, раз дожди пошли. А вечерами занимаюсь шитьём из шкур. Олени у меня свои, стадо выпасают наши пастухи в Приуралье. Привозят шкуры тех, кто летом пал, это в основном оленята. Зимой, понятное дело, шкуры с забойки.
– Оленей у вас много? – спрашиваю и тут же вспоминаю, что не принято у местных жителей оленей считать, недоброе это дело.
– Не говорят мне мои пастухи, – улыбается загадочно Людмила. – Но на мой век хватит. Мясо на столе есть всегда. Да и рыба. Я ж рыбачка. Даже до сих пор хожу на реку, хоть и на пенсии. Зимой хожу на лёд, летом – на лодке ходим, ставим сети с дедом моим. Дочь живёт в Салехарде, двое внуков у меня, мальчишки. Молодёжь не хочет жить на селе, город уже заманил, не отдаёт. А мне хорошо на природе, да и едой себя всегда обеспечу, всё свежее, своё – мясо, рыба, ягоды.
И так в Горнокнязевске повсюду: у каждого коренного жителя – своя интересная, неспешная история жизни, которая течёт медленно и без суеты. Можно заслушаться.
Праздник ещё продолжался, расходиться-разъезжаться никто не спешил.