С чем у обывателя ассоциируется словосочетание «санкции против России»? Прежде всего – с оптимистичными лозунгами, доносящимися с телеэкранов: только выиграли, ничего не потеряли, движемся в сторону импортозамещения, поднимаем экономику с колен…
Ещё – с шутками над лишившимися любимых лакомств богатеями, которые после ответных санкций со стороны РФ больше не балуют себя хамоном и пармезаном. Мол, простые граждане и так не могли себе позволить дорогих европейских деликатесов, а значит, и расстраиваться из-за их пропажи с прилавков им не пришлось. Сложно назвать эти шутки смешными.
И только у немногих эти слова ассоциируются с многомиллиардными убытками, которые потерпела экономика России за восемь лет эпохи санкций.
Своеобразное летоисчисление данной эпохи логичнее начать не с 2014 года, когда после присоединения Крыма США и страны Европы выразили своё несогласие с политикой РФ введением ограничительных мер, направленных как против частных лиц, так и против крупнейших российских компаний, начиная Сбербанком и заканчивая Газпромом и Роснефтью, а с другой, предшествовавшей событиям 2014 года даты. Возьмём за точку отсчёта 2010 год.
Именно в этом году, задолго до крымских событий, Европейский парламент объявил первые санкции, направленные против причастных к скандальному делу Магнитского чиновников. 61 гражданину РФ был запрещён въезд на территорию ЕС, а их активы в банках стран, входящих в состав Евросоюза, были заморожены.
Несмотря на свои относительно малые масштабы, акция стала весьма резонансной, и в 2012 году закон Магнитского (название которого на сегодняшний день уже сделалось нарицательным) был принят в Великобритании и США. В качестве ответной меры Россия выдвинула закон Димы Яковлева, ударивший не по иностранным чиновникам, а по российским детям-сиротам, лишившимся возможности усыновления иностранными родителями.
В будущем стало очевидным, что ответные санкции почему-то приносят проблемы в первую очередь самим гражданам России. И если из-за запрета на усыновление пострадал очень малый процент населения – в конце концов, число отправившихся за границу в приёмные семьи детей составляло ничтожный процент от общего количества сирот, то обсуждавшийся весной 2018 года запрет на ввоз лекарств из США поставил под угрозу жизнь страдающих онкологическими заболеваниями, гепатитом C, муковисцидозом и болезнью Крона. К счастью, принят данный законопроект не был.
Вернёмся к ретроспективе печальной эпохи. Присоединение Крымского полуострова и всемирное недовольство политикой РФ повлекло за собой целый шквал ограничительных мер, которые, в отличие от «первых ласточек» 2010 года, приобрели огромные масштабы. Первая волна, последовавшая непосредственно за крымскими событиями, включала в себя меры в отношении частных лиц, которые, как и санкции имени Магнитского, не привели к более или менее ощутимым убыткам. Однако последовавшие за ней так называемые «секторальные санкции» нанесли серьёзный удар по нефтегазовой, оборонно-промышленной и банковской областям российской экономики. А третьей волной санкций стала широко обсуждавшаяся и в России, и за рубежом экономическая блокада Крыма.
В качестве ответной меры Россия ввела продуктовое эмбарго – мол, без вяленых окороков из Испании и твёрдого сыра из Швейцарии можно обойтись. Да-да, говорим «продуктовое эмбарго», подразумеваем «хамон и пармезан».
Статистика убытков, понесённых в результате ограничительных мер со стороны США, ЕС и других поддержавших данную инициативу государств, а также по итогам российских контрсанкций, говорит сама за себя. В 2014 году Антон Силуанов, министр финансов РФ, говорил о том, что за год страна потерпела убыток в $40 млрд, а в 2015 году Путин упоминал цифру в $160 млрд, при этом назвав её малозначительной.
На конец 2017 года, согласно приведённым в журнале «Вопросы экономики» данным, РФ суммарно лишилась примерно $280 млрд, из них $160-170 млрд страна потеряла в чистом выражении.
Приведённые в том же году спецдокладчиком ООН по правам человека Идрисом Джазаири цифры звучат на первый взгляд куда более оптимистично: нанесённый российскому бюджету ущерб он расценил в $55 млрд, а объявившие санкции государства суммарно потеряли $100 млрд. Разумеется, российские СМИ немедленно вооружились этими данными, забыв о том, что поражающую воображение цифру убытков со стороны Запада следовало бы разделить как минимум на 30 – по общему числу стран-инициаторов санкций. Да и суммарные объёмы ВВП с их стороны выше российских показателей тоже примерно в 30 раз.
Именно статистика убытков со стороны ВВП позволяет наглядно представить масштабы диспропорциональности потерь, о которой обычно говорить не принято. Так, на американском ВВП санкции и контрсанкции практически не сказались, страны ЕС терпят убыток в виде 0,1-0,5% ВВП, а Россия в свою очередь теряет целых 8-10% ВВП.
«На простом народе всё это не сказывается!» – упорно продолжают твердить сторонники особого пути. Действительно, убытки от ограничительных мер, направленных в сторону РФ, мало влияют на изначально не самую радужную общую картину жизни обычного россиянина. Зато на этой картине самым скверным образом сказывается влияние контрсанкций. Резкий скачок цен на продукты питания в 2014-2015 году и падение их качества стали результатами продуктового эмбарго и того самого хвалёного импортозамещения.
Из всего этого несложно сделать однозначный вывод: разговоры о том, что Россия ничего не потеряла по итогам эры санкций, увы, далеки от реальности. Достаточно взглянуть на то, как лихорадит курс рубля на фоне обсуждений американским парламентом нового пакета ограничительных мер (которые уже заранее прозвали «санкциями из ада») – хватило нескольких суток для того, чтобы российская валюта сдала свои позиции по отношению к доллару и евро до значений за 2016 год.
Прогнозы на будущее для нашей страны сложно назвать оптимистичными: если всё будет продолжаться по тому же сценарию, следом за ВВП начнёт заметно падать и уровень жизни граждан. Как считает Иван Тимофеев, специалист Совета РФ по международным делам, потери России измеряются не только деньгами, но и значительным падением её привлекательности как торгового и инвестиционного партнёра, ростом влияния на экономику со стороны сырьевой конъюнктуры, мощным торможением и без того неторопливого экономического роста. Политологи также предупреждают, что страна понемногу начинает отставать от конкурентов в области высоких технологий, и что спустя несколько лет технологический разрыв между Россией и Западом станет очевидным для всех – а в наше время это очень критично.
По всей видимости, лишь резкое изменение курса внешней политики со стороны РФ поможет уберечь страну от самых печальных итогов эпохи санкций.
Читать на сайте ИА "CBS MEDIA".