Взятки гладки
Вот беда! Я говорю — со взятками совсем беда. Столкнулся я с этим делом впервые и сразу обнаружил кошмарную неорганизованность. Прихожу к секретарше и спрашиваю:
— Кому хоть давать-то? И сколько?
Она смотрит ошарашенно.
— Что давать?
— Ну, это... в конверте.
— Вам что надо, товарищ?
— Что всем, то и мне надо.
— У нас сейчас нет технической возможности,— строго пояснила секретарша.
— Я узнавал, техническая есть, но нет реальной. Чтобы она появилась, надо дать. А кому?
Секретарша замолчала со мной навсегда.
Ну, разве не безобразие? Прейскурант отсутствует, списка ответственных лиц за приемку конвертов нет. Полная анархия. Хотя можно навести порядок. В приемных на стенах вывешивать таблицы — кому давать и сколько. Или в магазинах на ценниках в уголочке приписывать, кому и сколько за эту вещь переплачивать. Чтобы потом со взяток взносы взимать, подоходный, за бездетность, алименты. Дело-то — государственное. Взятка — не Нобелевская премия. Должна облагаться налогами.
Мне повезло. Человечек один все объяснил, к двери нужной привел, сумму точную назвал и сам исчез. Я положил купюрки в конверт и ступил за порог. Там хозяин расхаживает, ух, здоровый, руки за спину, смотрит хмуро. Но я спокойно вручил ему конверт и руку поймал для пожатия. Он поморщился, но достал деньги и стал пересчитывать. Хмурится, шуршит, на пальцы поплевывает.
— Можете не считать, там все точно.
— В соответствии с чем - точно? — взглянул он на меня сверху вниз.
— В соответствии с вашим служебным и семейным положением, а также с международным.
Он закончил и попросил добавить одну купюрку:
— Международное положение изменилось вчера.
Я отдал. Он сунул все в карман и спросил:
— Начинающий?
— Он самый.
— Плохо вы начинаете. Явление это сложное, психологически тонкое, нравственно важное. А вы с порога конверт мне суете. Я ведь мог обидеться. Взять конверт, а вас попросить за дверь. Начинать надо с беседы, с раз- говора. А конвертом заканчивать. Чтобы впечатление о вас осталось хорошее. И беседовать надо грамотно. Где- то не дожал, где-то пережал, и все, я не возьму, не клюну. Крупным специалистом надо быть. Как по-вашему, я — крупный?
— Вы крупный.
— Правильно. Поэтому идите и ждите извещения. По нему вам все сделают.
Я ушел, потрясенный простотой процесса. Но извещения долго не было, и я повторил визит. В том же кабинете сидел тот же человек. Я еще дверь не закрыл за собой, а хозяин кабинета зычно пробасил:
— Что у вас опять?
— Извещения жду.
— А чего ждать? Добавлять надо. У нас с планом туго, премий нет, вся экономическая обстановка... тяжелая. Кто вам за просто так сделает?
Говорил он со мной запросто, как со старым знакомым. И я ему, как старому знакомому, опять вручил конвертик. Он опять пересчитал, поморщился. Я опять купюрку добавил. Он опять сказал: идите, ждите. Я опять не дождался. И снова пришел, дал. Он взял, пересчитал, поморщился. Я вручил купюрку на помарщивание.
Я любил его в эти минуты! И ревновал. К другим.
Однажды он прижал очередной конверт к груди и разрыдался:
— Пора нам расставаться.
— Как — расставаться?
— Не могу я вам это дело сделать, могут подумать, что я взятку взял.
Я сразу — купюрку сверху.
Он обмяк, пошатнулся, вынул бланк и на нем все написал. Все!
Я бланк-мечту к груди прижал, чувствую, тревога по телу ходит. И он сидит сам не свой. Пробил час расставанья. А расстаться-то мы не можем. Привыкли. Ну, как он без меня? А как я без него? В объятия бросились, глаза закрыли, стоим, плачем. Нам не жить друг без друга. И тут он говорит с надеждой:
— Может, тебе еще что-то надо? Может, у тебя другая мечта есть?
— Есть! И третья есть!
Он строго — давай конверт. Я дал. Он пересчитал, поморщился. Я — купюру сверху. Он строго — идите, ждите.
Я пошел. Радостный! Счастливый! Идет мечта, мечте — дорогу!