Государственный герб Российской Федерации был введен президентским указом 30 ноября 1993 года вскоре после государственного переворота 3-4 октября того же года, когда в России была ликвидирована советская власть и установлена авторитарная президентская диктатура. Соответствующий федеральный закон был принят только в 2000 году, когда парламент в России окончательно стал «ручным» и исполнительной власти не составило труда этот закон через него протащить (до того в течение всех 1990-х двуглавый орёл в парламенте оказывался «непроходным»).
Подходит ли такой герб для символа современной России – не империи и не монархии (хотя бы формально)? Ответ очевиден – нет. Чем же плох этот символ?
Другое мнение – что позаимствован он был с Запада: аналогичная фантастическая птица-мутант была гербом Германской империи (или Священной Римской империи германской нации, как она официально именовалась). В любом случае – символика эта иноземная, с русской землей никак не связанная. Если она византийская – то не лучшего периода империи и не лучшей ее императорской династии. Если германская – то еще более чужеродная.
Двуглавый орёл – символ монархический. После Февральской революции Временное правительство в 1917 году оставило его в качестве официальной эмблемы России как явление временное – до выработки нового герба, что откладывалось на период после созыва Учредительного собрания, как и в целом все прочие аспекты национально-государственного строительства. Тем более не приемлем нынешний вариант герба, где, в отличие от версии 1917 года, присутствует монархическая атрибутика – три золотых короны, скипетр и держава. Республиканской России, коей является по конституции Российская Федерация, монархическая символика категорически не подходит.
Тем не менее, начиная примерно с 1990 года, когда был взят курс на отказ от социализма в РСФСР, никакой новой идеи для герба буржуазно-демократической республики предложено не было: все варианты так или иначе крутились вокруг двуглавого орла, лишь балансируя в деталях – чёрным он будет или золотым, на красном фоне, или на жёлтом, снабжать ли его монархической атрибутикой или обойтись без неё. Думается, это не случайно. Республика у нас сегодня весьма условная: скорее ситуация напоминает эпоху римского принципата, когда император был уже по сути монархом, но формально все еще именовался принцепсом, первым среди равных (среди сенаторов). Однако и это лживое двусмыслие стоило бы прекратить и либо уж действительно реставрировать монархию, либо всё-таки развивать республиканское строительство. Последнее, конечно, сложнее и менее комфортно для существующей власти, ибо требует демократизации, децентрализации и в идеале – вообще отказа от квазимонархического института президентства. Впрочем, не исключено, что монархическая атрибутика (что герб, что флаг) выбрана в своё время ельцинскими «демократами» намеренно, с умыслом – ведь режим личной власти, авторитарный, по сути, в России стал создаваться практически сразу после 1991 года. Видимо, как квазимонархия российская система и мыслилась изначально.
Герб РСФСР, действовавший до ноября 1993 года, в качестве государственного герба современной России также не годится: он связан с прежней идеологией, которую – плоха она или хороша – сегодня российское государство не только не исповедует, но напрочь отвергает даже в самых привлекательных ее сентенциях (например, мысль о социальном государстве сегодня окончательно отброшена).
Что же может быть взято за основу нового герба? Безусловно, геральдический щит – любой: хотя бы из современного герба РФ, или щит из герба РСФСР, или любой другой по форме, но обязательно красного цвета. Его красный фон соответствует цвету русских стягов, под которыми воевали наши предки восемь веков до Петра Первого, а также советскому флагу, под которым была одержана главная победа в нашей многовековой истории – победа над фашизмом.
В качестве символа, который можно поместить на щит сам собой напрашивается такой анималистический образ, как медведь – с этим животным Русь ассоциировали и раньше, ассоциируют Россию и теперь.
Более того, здесь бы прослеживалась связь с гербом Новгородской республики (Господина Великого Новгорода) – демократического государственного образования в русской истории, успешно функционировавшего не одно столетие. Возможно, имело бы смысл ввести в герб так называемых щитодержателей – фигуры, поддерживающие геральдический щит, и тогда понадобились бы два медведя – бурый и белый, оба столь характерные для суровой природы нашей страны. В этом случае на самом щите мог бы быть расположен золотой восьмиконечный православный крест – он оригинален, неповторим, узнаваем, ассоциируется с Русью, кроме того, подчеркивает роль православия в формировании русской цивилизации, русской ментальности, русского духа. Светский характер современной России при этом никак не будет ущемлён: многие, вполне не религиозные, даже почти атеистические страны (например, скандинавские) имеют на своих знаменах кресты, указывающие на их исторические христианские истоки. Хорошим ориентиром тут мог бы быть и герб единоверной Греции.