ПОЧЕМУ Я БОЛЬШЕ НЕ УКРАИНКА
При смене паспорта я записалась русской. Хотя всю жизнь была украинкой. Но стало стыдно…
Мой отец был украинцем, отлично говорил на «мове». Всю школу и институт я, по фамилии, «была украинкой». Песни пела, танцевала, венки примеряла. И попросила как-то отца научить украинскому. Он нахмурился: «Не нужен тебе этот язык, доченька». И рассказал, что на Украине, которую он освобождал в Великую Отечественную, им стреляли в спину. И вообще наказал, чтобы я подальше держалась от его родины.
Я тогда отца не поняла. Росла в Ташкенте, «столице дружбы и тепла». Никто и никогда меня не задевал «по нации», не мешал говорить и учиться на родном языке. Это было в порядке вещей. Отец дорос до секретаря парткома крупного завода. Мать стала главным врачом больницы, заслужила орден Трудового Красного Знамени.
Мать моя была русской, по фамилии Иванова. И ни разу я не слышала от родителей, чтобы они даже шутили по поводу разных национальностей. Их ничто не разделяло!
Правда, папа однажды все-таки свозил свою жену к украинским родственникам. Но об этой поездке мама предпочитала тяжело отмалчиваться, а отец забыл дорогу на «незалежную».
И все бы ничего, если не грянул 2014-ый год с его Майданом. Тут я узнала Украину с неизвестной для меня стороны, о чем, видимо, хорошо ведал отец.
Так, я была поражена гонениями на русский язык. После свержения Януковича, Рада сразу же отменила «великий и могучий». Дошло до запрета на учебу в школе на языке Пушкина. Такой дикости нет, скажем, в Узбекистане, хотя народ тут с тюркскими и персидскими корнями. Напротив, в русские классы очереди, они забиты под завязку, при этом полная свобода-какой хочешь язык, такой и выбирай. Но демократия по-украински выбора почему-то не оставляет.
Я вообще не понимаю, как славяне могут жить без Русского мира, который украшен Гоголем, Айтматовым, Эйзенштейном, Хачатуряном, в котором высятся недосягаемые вершины Пушкина, Толстого, Шолохова, Тургенева, Чайковского…А на Украине взяли и запретили все русское — кино, книги, газеты, телевидение, завели черный список на артистов. И чем все это прикажете заменить, может похабными акциями Femen?
Я была шокирована, когда на площадях прыгала зеленая молодежь под вопли «Москаляку на гиляку!», «Кто не скачет, тот москаль!». Их никто не останавливал. Потом были убийства журналистов, политиков, одесская Хатынь. И вновь никто не наказан!
Я, как украинка, выросла среди русских и никогда они меня не третировали за мою фамилию по папе, я не видела от них ничего плохого. Тогда, за что их «на гиляку»? Причем, всех сразу! И если это не нацизм, то что?
Я с отвращением читаю, что на Украине запретили Георгиевскую ленточку, пытаются остановить «Бессмертный полк», приравняли бандеровцев к красноармейцам, какая-то шпана в балаклавах изгаляются над ветеранами у Вечного огня. И я, как украинка, должна все это принять? В таком случае мне нужно отказаться от своего отца, от деда, который погиб в годы войны! Но во имя чего?
Я всю жизнь мечтала побывать на Украине, на исторической родине. Видно, не судьба. В такой Украине мне делать нечего. Больше того, я стала ловить себя на мысли, что мне неудобно в обществе признаваться, что я украинка. Я сама видела, как в ташкентских магазинах покупатели не берут шоколад, если он из Украины, люди брезгуют, не хотят марать рук. Я не говорю уж о сентенциях, которые отпускаются в адрес нынешней Украины…
Я подумала, а вдруг и меня «автоматом» посчитают бандеровкой, ненавистницей русских и России? Не хочу! Я точно знаю, что мои родители жили честно, душа в душу и все делали правильно. И никто не заставит меня думать по-другому.